Гастроли «Театра на Таганке» в Ташкенте

Он, попав на гастроли в Ташкент с театром, — это был первый выезд Театра на Таганке — благодаря моему очень большому другу… Он старший был товарищ, возраста моего отца. Амур Рубенович Бекназаров, директор Ташкентской филармонии и УзГосКонцерта, была тогда такая организация. И вот благодаря его невероятным дипломатическим качествам ему удалось — я не знаю, как это получилось — уговорить советское государство, чтобы в Ташкент приехал «Театр на Таганке». Это было глобальное событие. Для страны и особенно для русской интеллигенции в Ташкенте, оторванной на три тысячи километров от всего, что происходило в России. И он увидел, он влюбился в Среднюю Азию. Жил он у меня в Ташкенте. У меня там была квартира и жена. Я всё бросил, уехал туда, конечно, на время его пребывания. Он в ванной гостиницы «Ташкент», где они поселились, набил полную ванну арбузами, виноградом, яблоками. И мы каждое утро из дому ехали, заезжали в гостиницу «Ташкент», он всё это поливал, гнилое выбрасывал. Я говорю: «Зачем?» — «Пусть лежит». А из моего окна был виден внутренний двор гостиницы. Вы извините, что я иногда буду сбиваться на воспоминания о Володе, потому что без этого не могу говорить о Марине. Он говорит: «Что это такое? Вот они делают плов, бегают вокруг котла. Огромный котёл на костре — для ресторана. Там, на первом этаже, был ресторан “Ташкент”, очень хороший. А потом уходит такой толстый-толстый узбек, снимает крышку, стоит рядом минут пять и говорит одно слово: “Болды”. И все убегают. Что это такое?» Я говорю: «Болды — это хватит». Он по запаху определял готовность плова. И Володя всю жизнь потом повторял: «Болды». Он обожал мои узбекские рассказы. Всё время заставлял их повторять. Недавно на авторском спектакле Вениамин Смехов рассказал одну байку — уже в искажённом виде. Мне было очень смешно: полный круг, история вернулась ко мне же. Вот он отдыхал в Ташкенте душой, сердцем, всем на свете. Почему? Потому что там не было этого дефицита. Базары полные — овощи, фрукты, изобилие. И сами эти узбеки. И не существовало вот этой московской жесткости. Кроме того, его там обожали. Это очень точно показано в фильме Никиты, его сына, «Спасибо, что живой». Гениальная картина. Я сидел, далеко не сентиментальный человек, заливался слезами. Это вообще что-то… Так всё передано с удивительной точностью и правдой. Было ощущение, что Никита это всё сам пережил. А он это всё видел.