Владимир Крайнев и Татьяна Тарасова

Мы были очень близкими друзьями. Мы дружили ещё с его консерватории. Я учился в Гнесинском, но он учился вместе с Наташей. Очень как-то динамично ухаживал за Наташей, но вот как-то получилось по-другому. Но мы виделись постоянно, общались. Я очень хорошо знал. И мы сейчас… она у меня есть в этих шестнадцати портретах, она в Лондоне, виолончелистка, победительница конкурса Чайковского, Каринэ Георгиан, ученица Ростроповича, победительница третьего конкурса Чайковского. Она в Лондоне, она была первой женой Крайнева. Я потом как-то им помог развестись. Там были такие… они не поссорились, но так получилось, другая история, да? И он случайно встретился… такой, даже как бы и гадалка нагадала Тане Тарасовой. Она в этот момент уже тоже была в разводе, это тоже отдельный рассказ. И нагадала ей, что вот она выйдет замуж за человека, который какой-то музыкой занимается. Может быть, не такой там орёл и красавец, но замечательный. И через неделю они познакомились у Жени Фрадкиной, очень близкой подруги Тани Тарасовой. И он её повёз домой, сказал: «Таня, я тебя отвезу на машине». И тогда в этой легенде, но она правдивая… они, когда поехали, после грозы там была двойная радуга. И они проехали под двойной радугой, поженились. И свадьба была очень скромная. Сначала они расписались в районном загсе. Было двое свидетелей: я был со стороны жениха, со стороны Тани Тарасовой была балерина и хореограф Большого театра Лена Матвеева. И был ещё гость из Питера, из Петербурга, тогда это был Ленинград. Это было 2 марта 1979 года. Приехал знаменитый фигурист, популярный Юра Овчинников. Он в Америке сейчас, мы видимся, переписываемся. И она вышла замуж, я был свидетелем. И мы дружили и общались всю жизнь. Вечером была свадьба – не в ресторане, а в доме у Тарасовых. Это была потрясающая компания, о которой очень смешно рассказывал другой наш гений – Михаил Михайлович Жванецкий. В его рассказе есть потрясающая история «Свадьба Крайнева и Тарасовой». И он сказал: «На этой свадьбе в доме Тарасовой сидело очень много народу за разными столами. За одним столом сидели потрясающие красавцы, Танины подопечные, олимпийские чемпионы». Мы их всех знаем поимённо: высокие, красивые – Моисеева и Миненков, Роднина и Зайцев, все, кто, так сказать, того времени, сидели красивые, замечательные. А за другим столом, как говорит Жванецкий, сидели депрессивные евреи. Это были друзья Крайнева. Ну, это, так сказать, Мишино преувеличение. Действительно, это были музыканты – Вовины друзья. И через какое-то время, я это очень хорошо помню, поскольку я был свидетелем, началось какое-то сближение. Мы стали знакомиться, потом мы очень много лет и дружили. И мы с Наташей были либреттистами для Таниного… у неё был театр на льду «Все звёзды», и мы писали либретто по балетам «Золушка», «Спящая красавица». Это была для нас очень интересная работа. Но вот тогда, мы сидели за этими разными столами, и когда в какой-то момент в этом застолье спортсмены решили, что надо всё-таки познакомиться с друзьями Татьяны Анатольевны – мужа, да? Потому что она была Татьяна Анатольевна, она была их Богом и тренером. И вот, я это очень хорошо помню, ко мне подошёл Александр Зайцев, и он сказал: «Ну, надо знакомиться, и надо дружить, и надо общаться». Я говорю: «Ну, конечно». Он говорит: «Надо выпить на брудершафт». Я говорю: «Ну, наверно». И пошёл, и взял свою рюмку, которая стояла. Он стал такого… вообще, легко краснел – стал такого ярко-красного, даже скорее малинового цвета, и сказал: «Ну, это, может быть, у вас…» Ну, вот он, может быть, не сказал, кто именно у вас, музыкантов, может, и принято пить из таких. А у нас, спортсменов… Куда-то ушёл и принёс два фужера, и, а в этом доме пили всегда, и эта традиция в этом доме у Тани Тарасовой – их фирменная клюковка. Водка, настоянная на клюкве, которую придумал потрясающий Анатолий Владимирович Тарасов, потрясающий тренер. И у Тани эта традиция продолжается. Он пришёл с большим фужером клюковки. Я пытался уклониться, но я на него посмотрел, и я понял, что лучше выпить. Да? Мы выпили, и вот потом окончание свадьбы, честно говоря, как-то прошло без меня. Я уже в этом не участвовал.