Развод родителей

И вот с этого начался, значит, здесь как раз раскол в семье. Да, отец уходит, мы остаёмся с матерью вдвоём. Ну, об этих вещах не спрашивают. Действительно, я откровенно говорю, что я никогда не говорил ни с отцом, ни с матерью на эту тему. Ну, переживания, конечно, вы знаете, были какие-то детские. Это сейчас как-то чаще, привычнее всё. А в то время – нет. Да, я говорю, только детская подушка помнит, сколько слёз было. После развода я встречался с ним, когда он уже уехал в Куйбышев. Да, он раза два был в Москве и заезжал к нам. Ну, отца как можно не любить? Да в то время ещё, ну время такое, когда не продумано до конца всё, не проанализировано. Но чувства, сыновние чувства, они и есть чувства. Привёз он велосипед мне тогда в подарок, ещё пензенский. Дай бог конструкторам здоровья, потому что они научили и ключами крутить – там всё нужно было делать самому. Ну, конечно, он материально помогал, но всякие были истории. Поскольку удалённость была – жили в Москве, в Куйбышеве. Потом война началась, всё это сложно. А во время войны мы с ним не виделись практически до 1943 года. Ну, я следил понаслышке. Кто-то жил в доме ещё, кто служил там с отцом. Из Академии Генерального штаба люди были, которые рассказывали маме, мама мне рассказывала. Ну, так вот доходили. Я узнал о том, что Игорь родился в 1935 году, братишка мой, младший. Вот такие дела, да. А так чтобы, мы не общались особенно. А война так началась, вообще, я говорю, мы с мамой уехали 22 числа октября месяца, в самый тяжёлый день. На товарнухе, с этими, с буржуйками. В эвакуацию так называемую. Куда рванули? У мамы всегда идея. Где-то она якобы узнала адрес госпиталя, куда уехала из Калинина сестра. Ну, она всё-таки где-то определилась. Решили рвануть туда. А завезли нас вон туда, под Котлас. Выбирались, ой-ой-ой.