После госпиталя я был поручиником у отца

А произошло, когда меня врачи немножко допустили до этого дела. У меня там очень сложный курс лечения был. Там через полгода надо было колоться, потом через месяц, сначала через полмесяца, месяц, год – и наращивается так, чтобы плевра расширялась. И вот когда можно было уже больше, чем месяц, поехать, я был вот сам вот. Он забрал меня с собой туда, в Прибалтику. Ну, там он тоже научил меня многому, многому. Были мы на командном пункте. Приехали мы на командный пункт командующего фронта войсками. Это был такой, как бы… Рига. По-латышски там «рига» – большая, кирпичная. Там чердак, а над крышей сделали командный пункт, наблюдательный пункт, поставили бочку. Ну, туда все забрались, а мы с охраной внизу, на чердаке. И вдруг здесь началось наступление танкового корпуса, и вдруг откуда ни возьмись – вш-ш-ш! – рядом просвистело с этой бочкой. Болванка из танка прямой наводкой по этой бочке. Вторая ещё ближе. Одна болванка попала в это бревно, оно оттуда вылетело. Командующий тогда, ну и не хотелось называть имя, не хотелось, развернулся, говорит: пора уходить – и первый оттуда, оставив представителя Ставки наверху. Отец говорит: «Ну что ж, если командующий считает, что пора уходить, наверное, и нам пора уже тоже в блиндаж идти». Ну и пошли, отец потихонечку, командующий уже сидел там, в блиндаже. Я только поступаю к этому блиндажу, как раз мне всё стало ясно: в блиндаж не лезть. И мы с охраной остались там, в этой риге. Причём пробило дважды стену в этой риге ещё болванками.