Военное детство. Моя няня Таня

А тогда, в детстве, я вспоминаю для меня очень трогательные вещи. Как рассказали мне родители, мою няню Таню – поскольку работал и тот, и другой, а помогать было некому больше – взяли за 14 дней до моего рождения. Это была девочка из деревни, которая оказалась необыкновенно талантливым человеком. Когда она пришла в нашу семью, мы занимали тогда не квартиру, а в коммунальной квартире по адресу: Петровка, 20, подъезд 4, квартира 28, на пятом этаже мы занимали 14-метровую комнату, в которой разместился кабинетный рояль «Бехштейн» отца Сергия. У мамы тогда собственного рояля не было, но он был, когда она жила в квартире своих родителей. Это был первый подъезд. И тогда вот семья мамы, и где она родилась, а потом уже через какое-то время в другом подъезде родилась я, прямо в подъезде. Начало войны, Консерватория уезжает, от мамы требуют уехать вместе с ребёнком, а у неё лежачий муж. Куда она может? И Таня, мудрая домработница, сказала: «Мы никуда не поедем. Помирать так вместе. Второй этаж, авось, а я, – говорит, – пойду ловить бомбы». И она действительно за нас... Такие были дежурства – надо было в центре ловить фугаски. Таня очень смелая была, просто лихая. В итоге вышла замуж за генерала, уехала в Прибалтику, родила сыновей, у неё такая была красивая семья. Сейчас уже, конечно, моей Тани нет. Но, во всяком случае, это было большое счастье, что Таня... Во-первых, в этой квартире нас жило около 30 человек в 7 комнатах, можете себе представить. А к нам ещё переезжали наши родственники, и все в эту 14-метровую комнату. Вот моя кроватка была очень смешная, видимо, её кто-то дал родителям, она какая-то железная у меня, как сейчас. И папа её всё время надстраивал. Я расту, и он добавляет доски... А я понятия не имела, мне было очень... Ну, я не имела слова «комфортно», мне было очень семейно. Я чувствовала, какая у меня замечательная семья, как все любят моих родителей. А что у нас бывает, когда собираются гости? И вскоре всё-таки мама, деловая Наташенька, добилась другой комнаты, и мы со второго этажа переехали на пятый – в комнату 50 метров с двумя венецианскими окнами. Вот вы видите папин рисунок. Было холодновато, но иногда нам включали отопление. И тогда грели кастрюлечки, а потом закрывали затемнения. Мама моя сообразила сделать очень важную вещь. Она не только в пять лет – в четыре года – меня отдала в Центральную музыкальную школу, не только потому, что сделать из меня музыканта (я ведь поступила к ней в класс), а для того, чтобы получать рабочую карточку. У нас большая семья, а работаем только мама, как выяснилось, и я. И вот тогда мама сделала, конечно, правильный выбор. А я уже рассказала, что мама меня устроила в ЦМШ, и я училась нулевку А, нулевку Б, нулевку В, доросла до момента, но получала карточки. Как же тогда заботились о детях, Боже мой. Ведь давать рабочую карточку ребёнку – это 250 грамм хлеба, а все-то получали 125, иждивенцы. Это один кусочек – 125 грамм хлеба. И я помню эту булочную, которую мама всё время... Мы с Таней ходили, вообще мы с Таней были неразлучны, у нас 14 лет была разница, но она такая крепкая, молодец. Что она только не вытворяла, Таня, она придумала нас спасать и спасала. Чем она спасала? Во-первых, она уступила всё место родне нашей, а сама спала, только голову клала в квадратный метр нашей 14-метровой комнаты, а туловище её точно перекрывало коридор. А в коридоре что? Стояла очередь в туалет. Представляете, столько народу, всё время стояла очередь. И Таня строго следила: «Переходи в конец, встань туда!» Это было... Наверное, мне это очень нравилось, было смешно.