Балет «Подпоручик Киже». Мои новаторские решения

Вот, скажем, спектакль «Подпоручик Киже» на музыку Прокофьева, по Тынянову. Все места действия, которые там фигурируют – плац, дворец, свадьба, похороны Киже – они все были сделаны мной не как обозначения места действия, а как символы, отвлечённые символы. Предположим, плац – это Павел Первый на коне со знаменем. А солдатики стоят как на плацу. Оловянные солдатики – женский кордебалет в кирасах. Помню, эти женщины замечательные, красавицы все, устроили мне бунт – не хотели кирасы одевать на голову, дескать, это не женское обличие. И я выдерживал дикие баталии, причём даже Вадим Фёдорович Рындин помогал мне отстоять право художника на эксперимент и заставлял бедных девочек носить эти огромные кирасы на головах. Правда. Они были сделаны из марли. Ну, не важно – всё равно женский бунт был. Я помню его хорошо. И вот эта моя новация безумно произвела новое впечатление на театральную публику того времени. Потому что если это был дворец, то это были просто солдаты с ружьями, стоявшие как охранники, но с дворцовым огромным окном посередине. Или если это была война, то это были пушки, которые стреляли смешно, такими завитушками, лубочными, нарисованными примитивно. И вот, имея этот успех, я сделал «Кармен-сюиту», в которой тоже применил такой новаторский приём. Который до сих пор остаётся новаторским. Никто так почти не делает. То есть перемещением рекламы боя быков, маски быка как элемента оформления спектакля. И эта маска, возведённая до огромных размеров сцены Большого театра – 10 метров, – взвивалась и открывала Майю, которая стояла в центре и начинала свой танец. А остальное было просто местом действия корриды, которую я имел возможность причудливым образом наблюдать в Испании, куда меня пригласили Майя и Азарий Плисецкий.