Марк Донской

Я немножко поработал, а в это время там был Марк Донской. Марк Донской — он был классиком. Не советского — мирового кино. Потому что видные французские, итальянские и другие европейские режиссёры, и не только европейские, но и американские, — они ведь все в какой-то мере учились у Донского и называли его своим учителем. Вот когда я говорю о том, что в то время искусство наше, когда люди верили в эти идеалы, — то и искусство было на очень высоком уровне. Так вот, в то время Донской был сослан на Украину. Он не по своей воле оказался на Украине. А почему? Уже началась Холодная война, а у него сестра жила в Америке и была замужем за Уичером — членом ЦК Коммунистической партии Америки. Он переписывался с сестрой, а значит, имел связь с иностранцами. И поэтому решили, что держать его в Москве — нежелательно. И его отослали в Киев, подальше от Москвы. Он там очень страдал. Но поначалу он думал, что принесёт пользу украинской студии. Он был человеком наивным и какое-то время изображал из себя такого, ну, учителя. И вот я помню, когда я привозил материал как ассистент от Брауна в Киев и смотрел его с директором Киевской студии — Пономаренко тогда такой был, — это было просто удивительное явление. Сидит Донской, ближе ко мне сидит Пономаренко, и я. И вот я должен потом передать их отзывы об этом фильме. И Донской говорит: «Ну ведь это же безобразие! Ну что же он… Что же он показывает? Это же неправда всё!» А Пономаренко сидит лицом ко мне, затылком к Донскому, и делает мне знаки такие — дескать, не слушай ты этого дурака. А дурак-то дело говорил, потому что он хотел, чтобы фильм был лучше. Ну вот, и тогда уже происходили какие-то брожения. Некоторые люди хотели, чтобы было лучше, а некоторые цеплялись за старое — и прочее, и прочее. И вот такая коллизия.