И вот я помню, когда Хрущёв произнёс свою знаменитую речь насчёт пения. По-моему, как раз тогда он это и сказал: «Вот говорят, что я не имею права вас критиковать, а я имею право критиковать, потому что я — Пиня». Я оглянулся по сторонам и вижу, что у некоторых наших товарищей просто челюсть отвисла: «Как это он — Пиня?». Но он потом объяснил. Сказал, что когда был молодым, прочитал повесть, написанную каким-то рабочим писателем — то ли Семёновым-Скворцовым, то ли ещё кем-то, я уже не помню точно фамилию. Ромм её вспоминает, потому что записал, а сам он тоже не знал этого писателя. И вот он рассказал, что в этом рассказе говорилось о том, как в одной тюрьме беляки посадили большое количество людей. Там были и анархисты, и просто воры, и жулики. И среди них был коммунист — Пиня, аптекарь. Они стали рыть подкоп — и вырыли. А потом стали думать: кто же пойдёт первым? И никто не соглашался. Я и тогда не понял, почему никто не соглашался. А Пиня сказал: «Хорошо, я полезу первым. Но вы будете меня слушать». И вот уже перенося на себя этого Пиню, Хрущёв сказал: «Я лезу первым — и вы будете меня слушать». Это было, конечно, убедительно.