В авантюре помогла Фурцева

Я пошёл тогда к Фурцевой. Положил ей на стол документ, в котором в конце нужна была её подпись. В этом документе говорилось, что, поскольку Храбровицкий отказался переделывать сценарий, а это влечёт за собой такие-то и такие-то последствия, поручить окончание сценария Валентину Ивановичу Ежову. Я Ежова об этом заранее предупредил. Она прочитала и говорит: — Ну, я не могу подписать этого. Есть же авторское право. Я не могу его нарушать. Я говорю: — Екатерина Алексеевна, я вам обещаю, что ни в коем случае не воспользуюсь вашим документом. Но он мне нужен, потому что Храбровицкий не хочет переделывать. А мне нужно, чтобы он согласился. И вот я думаю, что когда он узнает, что есть такой документ, он сразу согласится переделать сценарий. Она говорит: — А зачем тогда вам моя подпись? Сами подпишитесь. Я при ней написал: «Фурцева» — своим почерком. И сказал: — Хорошо, я поехал. Приезжаю на студию, показываю этот документ — там переполох. Я уехал домой. А через полтора дня Храбровицкий уже был в Москве. Звонил мне по телефону и говорит: — Гриша, ну как же так? Я же душу вложил в этот сценарий. А теперь, что — Валя Ежов, значит, его будет исправлять? — Ну пожалуйста, если ты согласен — не мне звони, а иди в редакционную коллегию, где ты раньше кричал, что ни в коем случае не будешь ничего переделывать, — вот там и заяви. Он так и сделал. А я немедленно с группой уехал опять в Ярославль. Уже была весна, уже, так сказать, снежок прошёл.