Трагическая судьба семьи Плисецких

Я хочу с вами поделиться своими опасениями в том смысле, что у меня переплетаются две линии в разговоре. Линия моих, по существу, даже детских тоже наблюдений и ощущений, потому что я знаю Майю с самого раннего детства. И потом уже более поздний период, когда я стал художником и даже создал балет «Кармен-сюита» на музыку Щедрина. И эти две линии как бы соседствуют. Вернее, одна как бы превращается в другую. Но меня заботит, чтобы это было понятно публике, тем, кто нас смотрит. Потому что в моём внутреннем ощущении не совсем ясно, почему я, двоюродный брат Майи, стал работать над балетом «Кармен-сюита». Разгадка простая: за это время я стал художником. Но донести это до сознания зрителей мне представляется трудным. И вообще я хочу проявить такт. Я хочу говорить о Майе ранней, о ранней Майе по той причине, что дальше уже ответственность за Майю получается у Щедрина Родиона Константиновича. Его дело говорить о дальнейшей, будем говорить, поздней Майе и дальнейшем её пребывании на сцене. Я сейчас беру более ранний период, который сводится к тому, что я дружил ещё с её братом Александром, который был старше меня на полтора года. Я скажу о том, как возникла эта дружба. Она возникла причудливо. Ну, буду я об этом говорить тоже. И хочу сказать, что появление Алика в нашей семье было достаточно трагическим, потому что было трагическое время и для Майи в первую очередь. Оно было очень напряжённым и мучительным, потому что преследовали её отца, и в итоге его расстреляли, о чём мы, родственники, узнали значительно позднее – на 30 или 40 лет позже. А мать была репрессирована. И мать была, я только что смотрел по «Культуре» тему «АЛЖИР» – Акмолинский лагерь жён изменников Родины. Фильм очень трагичный тоже. И он впрямую касается Майи, потому что после того, как в 1937 году был арестован Михаил Плесецкий, арестовали и мать вслед за ним через какой-то небольшой промежуток времени. И вот она была выслана в этот лагерь с маленьким, совсем маленьким грудным мальчиком, тоже братом, естественно, Азарием Плесецким, который сейчас трудится в балете Бежара в Лозанне в Швейцарии как педагог, балетмейстер-педагог. И он был в этом лагере тоже. Острит, теперь уже острит, что его первыми словами были: «Мама, можно ли мне выйти за зону?» Такие его афоризмы были трагические. И сейчас он уже острит, что он не сидел, а лежал, потому что был совсем маленький. И когда арестовали маму, то все дети были в Большом театре – Майя и Александр. В Большом театре. И есть легенда, она по-разному рассказывается, но что родственники встречали у разных подъездов Большого театра мальчика и девочку с тем, чтобы они не попали домой, что было очень опасно в то время. Потому что могли произвести так называемую обезличку детей. Потом меняли фамилии, и их жизнь менялась. И когда произошли эти трагические события, то родственники разделили детей. Александр попал в семью моего отца, ко мне, одновременно мы воспитывались вместе, это было примерно в моём крошечном возрасте. Мне было примерно 7 лет в это время. Это было перед самой войной. А Майю на воспитание взяла Суламифь Михайловна Мессерер – известная балерина, с которой связано много историй, уже ставших легендой её жизни. И она эмигрировала потом на Запад.