Создание фильма

Потому что в результате, что такое сделать фильм? Сделать фильм — это построить здание. Но ты делаешь кирпичи, из этих кирпичей должен сложить здание. Складываешь здание, а оно заваливается. Начинаешь переделывать монтажом картину, выбрасывать то, что не получилось, потому что кирпичи не там, окна почему-то кривые. То есть ты видишь архитектурный проект, но реализуешь его не механически-математически, как иногда делают гении, а делаешь кирпичики. Эти кирпичики могут быть из золота, бесконечно дорогие, все кирпичи золотые — сложили картину, сложили здание — кошмар. А могут быть из кизяка или из льда — и получилась идеальная юрта или иглу. Чум — это искажённо. Почему я это говорю? Очень важно понять, что мне не интересно философствовать на эти темы. Я не думаю, что моя картина должна нравиться всем. Я даже не думаю, что она не может многим понравиться. Но так как я не уверен, что многим понравится, как, например, «Иосиф и его братья», который длинный, скучноватый, что делает зритель? Только тот человек, который готов пожертвовать своим временем, пожертвовать для созерцания некого мира. Естественно, когда идёшь на блокбастер, ты ничем не жертвуешь — он берёт тебя. Поэтому и называется блокбастер. Почему? «Блок» на американском сленге — это голова, а «бастер» — то, что бьёт, «ту баст». Значит, бьёт по голове. Когда бьёт по голове, созерцания никакого нет, просто падаешь в осадок. В этом смысле эта картина для меня оказалась… Я думал, что она будет очень сюжетной, а она стала созерцательной, как роман. И я сам удивился, признаюсь. Я не могу сказать, что рассчитывал, что будет так. Потом, когда снимаешь не актёров-профессионалов, а обычных людей, ты погружаешься в мир неизвестный, как у Пастернака. И начинаешь наслаждаться их поведением, которое не написано в сценарии. Они не говорят текст, который написан — они говорят то, что им приходит в голову. И тут возникает богатство, которое придумать нельзя. Богатство жизни этих рабочих.