Писательская лаборатория отца

Насчёт работы, как папа работал: папа работал всегда, он вот говорил не «пойду погуляю», а «пойду поработаю». У него было расписание по времени, что он утром любил там что-то сидеть и делать, но, в принципе, на этом всё это не заканчивалось. Утром он вешал табличку для мамы: «Прошу здесь до 2-х часов не ворчать», а потом переворачивал, там было написано: «Благодарю вас за то, что вы здесь не ворчите». Потому что он действительно работал. И было одно время, я очень хорошо это помню, когда он работал в «Литературной газете». Но вот такая вот служба, как-то это было не для него, потому что он, в принципе, был человек очень организованный при всём при этом. И потом, когда он уже ушёл из «Литературной газеты», то у него было некоторое расписание, были, например, стихи, которые он написал вот прямо на одном дыхании. Вот это «Девочка Марина возле машины», по-моему, один день он писал, это всё исправлял, поэтому не могу сказать вот точно, потому что с разным… Статьи я помню, он сначала же это на машинке двумя пальцами печатал быстро-быстро. Вот, ещё курил, когда… Да, он успевал всё. А как-то один раз ему приснились стихи, он говорит: «Я думаю, потрясающие стихи написал». И, значит, карандашом на обоях написал, потом посмотрел – ерунда какая-то. Но ночью ему показалось, что это шедевр. И вот всегда: вот идём, и вдруг он что-то раз – и что-то такое выдаёт. Я настолько привыкла, мне казалось, что это совершенно нормально. Ты там скажешь – тебе сразу ответят в рифму. Потом, когда он начинал что-то рассказывать, какую-то ситуацию, я уже знала, когда пару раз расскажет, что это будет стишок обязательно со временем. Потом я помню это время, 67-й, 68-й год, когда он написал огромный цикл о детстве. И вот мы там с ним, у нас с ним это называлось «дайте до детства сезонный билет», потому что это всё каждый день, вот новые стихи, новые стихи. Вот тогда он, по-моему, и ночью писал, и всё. А так, в основном, вот у него это было время утром, чтобы поработать.