Римский Колизей и Бельканто

Когда я видела Колизей, у меня это желание осталось до момента приезда в Италию. Что я хочу? Я хочу увидеть Колизей. Нет, я, конечно, хотела увидеть и живопись, которая меня очень интересовала. Но образ Колизея как чего-то совершенно нереального, удивительного чуда света у меня сохранялся до того момента, пока я его не увидела. Это не значит, что он меня разочаровал. Просто всё встало на свои места, потому что в Италии очень много вещей, которые вполне могут сойти за чудеса света. И, собственно, что мне нравилось, если говорить о музыке? Больше всего мне всегда нравилась итальянская музыка. Вообще бельканто и итальянская опера – это то, что я слышала с самых первых лет, когда стала слушать музыку. Для меня это было абсолютное волшебство. И это было, и это осталось. Я думаю, и всегда говорю об этом студентам: «Занимайтесь итальянской живописью, занимайтесь итальянской». Но я их предупреждаю – это совершенно особая область. Это более сложная вещь, чем заниматься северным искусством, Голландией, потому что там больше жизни, больше контактов с реальной жизнью. В итальянской школе их гораздо меньше. Они есть, но они другие. Другая жизнь, другие условия – всё по-иному. И когда я им говорю: «Если вам нужно себя проверить, признайтесь себе, нравится ли вам итальянская музыка, нравится ли вам бельканто, нравится ли вам Верди, Пуччини. Не кажутся ли они вам далёкими от жизни, с каким-то пафосом, выдуманными?» Ведь всё это – из другой жизни, потому что сами сюжеты итальянских опер часто трудно передаваемы. Трудно рассказать «Трубадура» – это мы знаем. Ну, и потом, о чём они, собственно? Это всегда такие истории, как и сё итальянское искусство: честь, достоинство, любовь, красота, измена, предательство, борьба страстей, борьба характеров. То, что во многом досталось итальянцам от античности – понимание и представление о человеческих доблестях, которые и делают человека истинно достойным.