Враг – не всегда монстр

Я понял, что враг, во-первых, не всегда откровенный изверг. Я понял, что у людей, которые попадали в советский плен… Я немного видел пленных, но те, кого я видел в начале Сталинградской операции, они ведь были очень уверены в правоте своего дела. Они были совершенно уверены, что они — супермены, или, будем говорить, «уберменши». И они относились к нам как к низшей расе. Это у них сидело довольно глубоко. Но я видел: вот внешне — когда с ним разговариваешь — он человек. И, пожалуй, не глупый человек. И мне тогда стало понятно, что, может быть, и мы, считая себя не глупыми, а в чём-то и глупим. Это очень важно. Сегодня, когда я это говорю, — ну что он, такие тривиальности говорит? А между тем, самое трудное — это понять именно тривиальности. То, что, казалось бы, всем известно. Например, всем известно, что воровать плохо. Однако — воруют. И особенно советскому человеку это трудно понять, потому что он знал, что получит паёк. А если уворует — то захапает больше. И многие понимали: не уворуешь — не проживёшь. Вот в чём всё дело. Я ведь помню такие эпизоды после войны — не уворуешь — не проживёшь. Я видел фильмы, в которых тысячи людей шли в атаку и красиво умирали. Причём операторы старались сделать это как можно красивее и героичнее. А я думал: ну как можно этим любоваться? Как можно из этого делать эстетику? Ведь я мог идти вот в этом самом строю. То, что я остался жив — это просто невероятное чудо. Потому что официально три процента из тех, кто был призван тогда, когда я был призван, вернулись с фронта. Три процента. Я — один из этих трёх процентов. И я думал: ну это же безобразие — то, что показывают в фильмах. И сделал свой фильм как протест против этого. Я показал, что когда убивают одного хорошего человека, то мир в это время теряет очень много. Это была моя основная идея, и эту идею я старался воплотить в фильме «Баллада о солдате».