Первые попытки отстранить Хрущёва

Молотов, Маленков, Каганович, Булганин, Ворошилов и примкнувшие к ним, как тогда говорили, Сабуров, Шепилов, они посчитали это дело очень лёгким, поскольку их было большинство в Политбюро. И они уже почти разделались с Хрущёвым, уже было почти принято постановление об утверждении его министром сельского хозяйства, но через Фурцеву Екатерину Алексеевну, через Козлова Фрола Романовича стало известно об этом большой группе членов ЦК, как известно вам уже об этом. Они, члены ЦК, потребовали созыва Пленума. Ну и на Пленуме эта антипартийная группа была ликвидирована, и Хрущёв был защищён, как говорится, и его дела были также одобрены. Ну, разгром вот этой антипартийной группы не ликвидировал полностью сталинистов. Они остались и в Политбюро. Это Суслов, Брежнев, Андропов и тоже некоторые примкнувшие к ним начали проводить такую, ну, как бы заговор организовали негласный сначала. Проводили работу с членами ЦК Партии, компрометировали всячески Хрущёва. Поссорили его с художниками, с писателями. Я считаю, что это было сделано преднамеренно. А с интеллигенцией, скажем, со специалистами сельского хозяйства, были разгромлены специалисты сельского хозяйства Оренбурга во главе с Хайруллиным Шейхи Шайхатаровичем. Был такой там директор Научно-исследовательского Оренбургского института сельского хозяйства. С него сняли Звезду Героя Социалистического Труда, лишили звания Заслуженного агронома Республики. Сняли с работы директора. В общем, расправились с ним, это я-то знаю прекрасно. Организовал это дело Полянский, но всё это было сделано руками Никиты Сергеевича Хрущёва. И таким образом его тоже восстановили, в том числе даже меня, ну, против Хрущёва. Узнав об этом, пришёл к Хрущёву, говорю: «Никита Сергеевич, разберитесь. Хайруллина обвиняют в том, что он выступает против Мальцева, против Наливайко, против Бараева. Такие учёные были, которых Никита Сергеевич поддерживал всегда. Разберитесь, вот его статья Хайруллина, там он, наоборот, поддерживает того же Мальцева, прочитайте». «Я не читал и читать не буду! – так он мне ответил. – Разбираться не буду. Мне Полянский докладывал, я ему верю». И тут тоже. Его привели на выставку. Я не участвовал в этом деле. Меня не было. Но, как мне рассказывали, показали ему эти картины, эти скульптуры неизвестного. Ну, Никита Сергеевич, он, конечно, в этих делах малосведущий, начал ругаться, ему поддакивали тот же Ильичёв, тот же Суслов. Во всяком случае, мне кажется, что это было сделано преднамеренно. И таким образом, причём в открытую, с членами ЦК в открытую ругал, работал и ругал Игнатьев Николай Григорьевич. Вы, наверное, слыхали об этом тоже, был такой. Но Никита Сергеевич на это внимания не обращал, он Игнатьева не принимал во внимание. Он думал, что есть у него в Политбюро Брежнев, Суслов, Андропов, которые его всегда защитят. Он на них надеялся, он в них верил, он был очень доверчивый. А те работали очень осторожно.