Виноват не Хрущёв, а его окружение

Я не знаю. Вот его обвиняют в волюнтаризме. Я, например, считаю, что это неправильное обвинение. С ним он даже сам вызывал споры. Он ко мне, бывало, на дачу приезжал, мы там, я с ним всю жизнь спорил по вопросам местного скотоводства. Ну, под конец он всё-таки со мной согласился. Когда я работал секретарём Оренбургского Обкома, он мне не мешал организовывать там эту отрасль. Мы вместе с ним организовывали эту птицеводческую индустрию. Там тоже ведь мы добились того, что отделили яйцо от мяса: яичное производство и бройлерное производство. В молочном, в крупном рогатом скоте во всём мире, скажем, в тех же Соединённых Штатах, во Франции, я знаю, тоже всё это разделено. Вот в Соединённых Штатах, скажем, около 40 млн коров мясного направления. Это породы – герефорды, абердин-ангус, санта-гертруда. И молочное скотоводство отдельно. Значительно меньше, чем у нас, но они по семь, по шесть тысяч на корову получают молока, поэтому молока они получают почти столько, сколько мы получали в то время. Сейчас-то этого нет. Даже меньше стало. Вот птицеводческую индустрию. Собирали много раз специалистов. Там две линии были, споры были. Одни учёные отстаивали клеточное содержание птицы, другие учёные отстаивали напольное содержание. Мне Никита Сергеевич говорит: «Не вмешивайся. Пусть они развивают и то, и другое. Потом жизнь сама покажет, что выгоднее». Жизнь показала – выгоднее оказалось клеточное содержание. Но ведь этим делом надо руководить. Я 10 лет был председателем Совета Министров РСФСР. Я не знаю, недели не проходило, чтобы мне не приходилось вмешиваться в эти дела. Ведь эта индустрия требует огромного напряжения сил, что ли, ну, чтобы увеличивать количество инкубаторов, надо их строить, нужна проволока, нужно производство клеток, нужны комбикорма. Ну, даже картон для упаковки, и то нужно найти, где-то его производить, где-то его делать и так далее. То есть, надо руководить. А сейчас они развалили это. Новое руководство эту индустрию развалили. У них уже кормов нет. У них уже проволоки для производства клеток нет, развалили это хозяйство. Так что Никита Сергеевич очень много мне помогал, бывало. Не он, а окружение его, которое ведало сельским хозяйством, виновато в том, что ликвидировали пары. В Чите я 16 лет секретарём Обкома проработал – я пары не ликвидировал. После меня ликвидировали. В Оренбурге я пары не ликвидировал. Я знал, что если у меня не будет паров, у меня не будет ржи. А мы ржи сеяли там около миллиона гектаров. Я должен иметь пары был. Решения Совмина РСФСР обязывали меня иногда занимать земли, предназначенные под пары, под весенний сев. Я звонил в Совмин: «Это авантюра, и я выполнять ваши решения не буду. Так и доложить Никите Сергеевичу. Мол, это его инициатива, – я говорю, – так и доложи». А потом, когда я разговаривал с Никитой Сергеевичем по этому вопросу, Никита Сергеевич говорил: «Ты правильно делал. Зачем тебе пары?» Или вот Никиту Сергеевича обвиняют в ликвидации скота в крупных городах, рабочих посёлках. Это тоже было решение Совмина. Я в это время работал секретарём Оренбургского Обкома Партии. Тогда Оренбург – это город, который как бы на острове. С одной стороны – Урал, с другой стороны – Сакмара. Мостов тогда ещё не было. И город, по существу, от села на более чем на полгода (весна и осень) оторван. Без молока оставить население невозможно. А в городе, как я помню, было 6 600 коров, на окраинах в основном. Они сенокосы имели за Уралом, за Сакмарой. Корма добывали там летом и пасли. Но ликвидировать скот я не имел права. Мне позвонил заместитель председателя Совмина, тогда Органов такой был, Николай Николаевич. Говорю: «Слушай, я выполнить это решение не могу». Он говорит: «Слушай, Геннадий, там же написано, – он сам был не согласен с этим решением, – в центре города». Ну, мы приняли решение – на площади Ленина и прилегающих к ней улицах скот не держать. Но мы не ликвидировали. А кругом, скажем, Магнитогорск рядом, недалеко, там Троицк, Челябинск недалеко от Оренбурга, другие города – все ликвидировали скот. Кто виноват в этом? Никита Сергеевич мне сказал, когда я ему об этом доложил, так-то уже работая здесь. Он говорит: «Правильно ты сделал. Это идиоты». Ну что ты… как можно Никиту Сергеевича в этом обвинять? Он верил им. У нас весь устав колхозный, там по уставу известно, сколько можно держать скота. И мы всегда рассчитывали на то, что колхозник будет держать столько, сколько ему по уставу положено. Так что такого постановления нету. И я не знаю такого постановления, чтобы не держать личный скот. В крупных городах это было такое постановление. Но подхалимы ликвидировали не только в крупных, но и в мелких, во всех городах скот был ликвидирован. Это безобразие, конечно. Но Никиту Сергеевича можно обвинять в том, что он плохо за этим следил и разговаривал не с теми людьми, с кем надо.