Споры вокруг сценария

Когда я уже, так сказать, начинал эту картину, когда был готов сценарий, то по поводу этого сценария на худсовете в Мосфильме произошла большая дискуссия. Там было много противников, которые считали, что я делаю что-то не то — и действительно, это не совпадало с ведомственной эстетикой того времени. Я помню, какой был спор. Но тогда ряд людей за меня заступились. Их было немного, но они были авторитетные. Впрочем, я не буду об этом рассказывать — не в этом дело. А дело в том, что всё-таки Пырьев опять мне разрешил делать эту картину. Но потом Пырьева сняли и заменили его Суриным. Вот тут мне пришлось уже довольно трудновато. Когда стало известно, что я собираюсь снимать, сценарий поступил в Госкино. Хотя тогда ещё не было Госкино — тогда был отдел в Министерстве культуры. И возглавлял его такой Александр Сергеевич Фёдоров. Вот. Он меня пригласил к себе и по-отечески со мной поговорил. Он даже не хотел говорить в кабинете, а позвал меня выпить с ним чашечку кофе в буфет. Мы пошли в буфет, и там он провёл душеспасительную беседу. Он сказал: «Понимаете, Гриша, вы сняли хороший фильм — "Сорок первый". Он прогремел на весь мир. Вы знаете, не только в Каннах, но и на многих других фестивалях вы получили призы и так далее. И вот сейчас вы не должны уронить своего реноме. Поэтому я хочу вам посоветовать. Вот я внимательно прочитал ваш сценарий. Вы были участником боёв в Сталинграде. Но что такое был Сталинград — вы помните? Помните лагеря, в которых сидели военнопленные, которых вы освобождали. Вы помните, какой ужас из себя представляла война. А сейчас о чём вы стараетесь рассказать? Мальчик, девочка, встретились в вагоне. Маме крышу починить... Ну, подумайте, это же мелкотемье! Вам ли об этом делать картину, если у вас был такой успех с первой?» Я ему сказал: «А вот мне хочется сделать именно эту картину». Он долго меня уговаривал. У него были аргументы. Но в результате нашего разговора он сказал: «Хорошо. Я вам помогу сделать эту картину. Но пеняйте на себя». Я ему до сих пор за это очень благодарен. Потому что если бы он тогда встал на пути — я бы не сумел сделать эту картину. И если бы меня тогда не поддержали ряд членов худсовета на Мосфильме... Ну, всё-таки разрешили.