ЦАГИ

Хочу ещё сказать, что Ленин, конечно, был очень мудрый человек, и он смотрел вперёд. Это же 1918 год. А, понимаете ли, разговор-то о чём? О будущем. Когда ещё это всё будет? У него был прекрасный помощник Николай Петрович Горбунов. И вот о нём я очень много наслышалась от всех, кто участвовал. И он подготовил эту встречу, Горбунов. И сам, значит, с Лениным переговорил, всё объяснил, что и как. И организовали этот ЦАГИ в Москве, сначала в Москве. Жуковский, а помощником Туполев был по технической части. Да, совершенно верно. И он ему поручил делать проект структуры – какие лаборатории, всё это разработать организационно. Поэтому он его и в это то же самое втянул, понимаете? Ну и ЦАГИ начал работать, естественно. Но постепенно наука шла вперёд, всё новые и новые открытия нужны были. Вовлекались всё новые отрасли, оборудование. У нас же с оборудованием было плохо. Сначала приходилось из-за границы. А моторы? Это ж целая история. Начиная с организации ЦАГИ, они впервые отметили с Жуковским, когда было постановление по поводу ЦАГИ. Ничего ж не было. Они пошли в какое-то кафе, там была одна простокваша, ничего не было. И они подняли бокалы с простоквашей за организацию ЦАГИ. А уже потом каждый объект отмечался дома. Но дома, значит, у нас мебели как-то там особо не было никакой. Брали из конторы, тогда конторы были, не ЖЭКи и не управления – конторы. Приносили столы в квартиру, всё разгружали, приносили в одну комнату, разгружали, приносили столы, приносили лавки, покрывали чем-то, вроде этой вот тряпки. И приезжали все участники. Причём вы знаете, что удивительно? Я вспоминаю, как-то все эти авиационные работники были очень эрудированные люди, очень такие, с разносторонними интересами. Кто-то играл на виолончели, кто-то играл на скрипке, а кто-то на рояле. Танцевали. Ну, вот, например, что говорить – Архангельские, два брата: Александр Александрович, который был его первым заместителем, потом самостоятельно, потом опять с ним, а его брат Владимир Александрович, он же был даже одно время директором ЦАГИ. Вместе с тем он был прекрасным пианистом, и он даже после революции, ему дали грузовик, он нёс культуру в массы – грузили рояль, и он объехал страну с концертами, понимаете? Он потом всё-таки целиком перешёл на музыку. Но всегда у нас ужин заканчивался концертом, всегда. Мама, помимо историко-филологического, ещё в консерватории поучилась по классу пения, она пела хорошо. И она пела всегда. Потом чудесно они играли на этих инструментах, прекрасные концерты были. Танцевали. Был такой академик Некрасов Александр Иванович – очень умный человек, интересный, своеобразный, они с мамой танцевали менуэт, полонез.