Оказалось, что в это время «Известиями» или «Комсомольской правдой»... я не помню точно, Аджубей тогда командовал... Была разослана анкета: какой фильм последнего времени вам больше всего понравился? И из периферии, где этот фильм уже показывали, пришли ответы, что большинство — вроде как — за «Балладу о солдате». Решили в редакции посмотреть, что это за фильм, который всем так понравился. Посмотрели — оказывается, вот такой фильм. И он им тоже понравился. Там же смотрели фильмы, а начальство наше любило смотреть фильмы. Потому что и Сталин смотрел — в основном, фильмы всех видных режиссёров, Сталин смотрел, и многие другие. Им тоже надо было как-то отдыхать, развлекаться. Вот посмотрели. И сказали: «А что такое? Хороший фильм!» А раз сказали, значит, уже указание — надо выполнять. Вот и послали меня с большим удовольствием. И что интересно — товарищ Михайлов, который до моего отъезда в Канны выступал на одном большом собрании в Доме кино... Он тогда говорил: — Вот некоторые тут товарищи, понимаете, поднимают такие фильмы, как «Летят журавли», как «Баллада о солдате». Мы дадим по рукам! А когда я вернулся — это было, ну, наверное, недели через две-три после этого его выступления — он снова выступал в той же аудитории, перед теми же людьми, и говорил: — Вот тут некоторые люди стараются преуменьшить значение таких картин, как «Летят журавли» и «Баллада о солдате». Мы дадим по рукам! Вот это — уровень руководителя того времени. А потом, после одного совещания, на котором я опять против чего-то выступал, он подозвал меня и говорит: — Григорий Наумович, можно вам дать дружеский совет? Как будто между нами ничего не произошло. Я говорю: — Конечно. Он говорит: — Вот, понимаете, вы критикуете. А вы сейчас в таком положении, когда вам не надо критиковать. Вы должны призывать. И тогда я понял всю мудрость этой скотины. Значит, если человек уже находится в положении, ему невыгодно критиковать — он должен призывать и звать за собой массы. Вот ведь какие негодяи были в то время. Но он был не единственный — негодяев хватало.