Петербургский круг архитекторов

Ну, там разные люди были. Учитель у него был Никольский, он его признавал учителем, в общем, признавал лидером таким определённым. Остальных он не признавал, скажем, честно, и не считал, что это что-то из петербургского круга. А петербургский круг делился очень чётко. У него был первый период, первый круг, который был связан с революцией. Там было много людей, с которыми он иногда не разделял творческие взгляды, но это был круг во многом единомышленников. Большинство из них имели дореволюционное образование или принадлежали к тому периоду. Это был круг, в который вошла и его мать, когда они поженились. Вот это один круг, я его почти не застал, потому что они уже ушли. Во-первых, после войны их оттеснили довольно жёстко – новые комсомольцы и партийные ребята довольно быстро увели их. И уже в институте, он сначала был в ЛИСИ, а потом, после длительных, скажем так, не очень хороших событий, ушёл в ЛИЖ и стал там завкафедры архитектуры. Он был довольно одинок. У него остались два близких друга, которых я очень помню. Это Халтурин Кирилл – известный реставратор, реставратор Александро-Невской лавры, кадетского корпуса и так далее. Это его реставрация и достройка, он был достаточно известный, жизнелюб, рыбак, такой открытый, очень жизнелюбивый человек. Он говорил: «Вот если бы была такая профессия, я был бы душой общества». У него был ребёнок, который стал рыбоведом, как раз в итоге. Второй был Миша Мейсель, секретарь союза, человек из интеллигентной еврейской семьи, совершенно другого типа, но они тоже очень любили друг друга, и мы часто встречались семьями. Это были два таких постоянных друга. Из молодёжи тоже было много, например, Михайлов, Волосевич – молодая публика, условно молодая, старше меня значительно, но разрыв тоже большой. Это были ребята, которые были на 30 лет моложе его, на 20. Это уже такой следующий слой, там Башнин, Михайлов, Волосевич – молодые ребята, с которыми он много что делал, конкурсы и так далее, всё это в 40-50-х годах.