Как мои родители пережили блокаду Ленинграда

Ну, семьи тогда не было, он остался со своей матерью. Они познакомились с моей матерью уже буквально в конце войны. Ну и оба, да, блокаду здесь пережили. У него, в общем, отец, они же в эмиграции были, короткий период. У него отец умер в эмиграции, они вернулись по просьбе Луначарского. Его мать была довольно знаменитым человеком, председательницей Всероссийской лиги равноправия женщин, такой Шишкина-Явейн, суфражистка мирового уровня. Вот. И они вернулись в 22-ом году из эмиграции, или в 23-ем, там, не помню, где-то так. Здесь жили, и в блокаду они были вдвоём с матерью. Мать, в общем, пережила блокаду, но умерла сразу после этого почти. А у моей матери все умерли – и отец, и мать, и они остались вдвоём. Ну, практически так, на грани. На грани. Там 30 килограмм весила. То есть, довольно жёстко совсем было. У отца было жёстко, но чуть-чуть получше, поскольку он был, во-первых, взрослее, сильнее. Ну, там первое время сложная история, не буду всё это рассказывать, но, в общем, они как-то так пережили гражданскую войну, они как бы заранее, условно говоря, уже понимали, что дело плохо, в отличие от большинства, которые с открытым ртом бегали и думали, что завтра врага разобьём. Они так чуть-чуть полегче это восприняли, хотя это условно. И он тоже был на грани смерти. У него там, в общем, нехорошие моменты, которые потом остались. Там же, тут же, всё это было довольно резко. Номенклатуру там вывезли, немного осталось. Всё было непросто. Время было жёсткое. Поэтому, ну, 250 у него было, ну, сами понимаете. Единственное, что было в блокаду – это допсуп давали «Дом учёных», ну, членам Союза учёных, как-то так называлось, да. Это горьковская ещё система, но это надо было пешком, вот он жил на Восстании, и надо было до Дома учёных идти, до Невы. Ну, может, это ему помогло выжить, поскольку всё-таки это физическая какая-то нагрузка, которая частично хотя бы компенсировалась той баландой, которую давали там разок. Вот, ну, это дополнительная помощь действительно была по линии Союза учёных. Ну, помогла ему немножко вот эту форму, так сказать, удержать, потому что мужчины-то все умирали от именно… Вот когда нет физической нагрузки, сразу они скисали. Ну, надо же всем понимать, всем понимать, что в конце 41-го всякая работа кончилась. Всё кончилось где-то в декабре, поскольку понятно, что… и возобновилась уже весной. Главное пережить было вот этот период эти 3−4 месяца страшные, он смог пережить с матерью. Всю осень была такая серьезная работа. Это, прежде всего, укрытие вокзалов, там копии строились и так далее так далее. То есть там достаточно серьёзно вот до декабря работа шла, довольно сильно. Крыши там раскрашивались определённым образом, там целая система была, вторые башни строились и так далее, то есть была главная задача – защитить пути и всю эту часть, въездную часть. Обманки там делались много, особенно по Балтийскому вокзалу, который в том направлении очень держал Московский вокзал, там целая история была. Я там в деталях не знаю, он как-то так не любил это дело рассказывать. Я не успел из него мемуары выбить об этом периоде, из матери успел, а из него не успел.