Тёмные дни

И в один прекрасный день вдруг я узнал, что картину выпускают на экран. Я был и удивлён, и обрадован этому. Немедленно пошёл в главк и говорю: — Как? Неужели картину выпускают? — Да-да, выпускаем. Но только без права показа в больших городах и в столичных. Я говорю: — А где же её можно? — Ну, вот в таких заводских клубах, скажем, или на периферии. Или в колхозах — вот мы разрешили её показать. Ну, мне бы надо сказать спасибо. Они и думали, что я им скажу спасибо. А я сказал: — Позвольте, я тогда ничего не понимаю. Если в этой картине вред, если в ней яд, то почему можно травить ею колхозника или заводского рабочего, а в больших городах — нельзя? Что это за логика такая? А мне сказали: — А логика очень простая. Вы же денежки на картину потратили? Потратили. А их нужно вернуть. Одним словом, вы понимаете — логики здесь никакой не было. Это была логика идиотов. Если картина действительно идеологически неправильная, её никому нельзя показывать — ни в городе, ни в деревне. Советским людям вообще. А если вы стараетесь вернуть денежки — то зачем вы это делаете? А вот зачем. Дело в том, что начальство было хитрое. Оно понимало: если в отчёте будет сказано, что фильм сделан, а деньги за него не получены, то кто будет отвечать? Директор студии. А так — мы его выпустим, вроде как денюжки частично вернутся. Ну, плохой фильм, но посмотрело мало народу — и ответственности мы не несём. Ни главк, ни директор студии. Вот и хорошо. Они умели эти вещи делать очень хорошо. В этих вопросах они были очень умные. А в остальных — они были невежественные люди. Вот. И, значит, картина пошла вторым экраном. А мне было совсем плохо. Я начал сомневаться. Я много думал: что же, что же я там такое... Ведь все люди говорят — люди, уважаемые мною, фильмы которых я любил, и до сих пор люблю. Что же со мной произошло? Может, я действительно чем-то увлёкся, что-то хотел сделать, но не получилось у меня. И всё. Моя жена уже очень беспокоилась обо мне, потому что в течение двух недель я не мог уснуть. Ну просто — ни минуты. И сейчас я волнуюсь, когда вспоминаю это время. И вдруг — газета «Правда». Я читаю в ней статью Герасимова, нашего патриарха, так сказать, кино. И там читаю: вот у нас такие-то успехи, вот такие-то большие достижения, а потом: «Огорчение вызывают такие фильмы, как «Баллада о солдате» и «Солдатское сердце.» Абрам Роом снял такую картину — «Солдатское сердце». Это о том, как у солдата был осколок в сердце, а наши медики сумели его вынуть. И благодаря этому он мог пройти мимо мавзолея с винтовкой наперевес и салютовать товарищу Сталину. Он в строю прошёл. Вот такая была картина. Значит, вот эти две картины — «огорчение вызывают». А потом опять тёмные для меня дни. Потому что я не знаю, как дальше жить. И как дальше работать. Что же творится со мной?