Работа в Японии. Рождение моего стиля

Да, и когда в 73-м году я уехала в Японию, целый год я там работала, вернулась в 74-м, и тоже вот получилось так, что первое вроде бы жильё, оказывается, было предусмотрено, но это грустная тема. В доме «Аэрофлота», но вот опять же по вине корреспондента, который не хотел, чтобы это… Я целый год не имела жилья, ничего, но это грустная тема, неважно. Зато всё равно уже потом следующий, кто ездил, они знали, что для диктора была комната, квартира в доме «Аэрофлота». Ну, мне в этом плане не повезло. И вот там, и по его же вине, я приехала в январе, а первые йены стала получать, гонорар, только в мае, понимаете. Опять да, одалживала, расплачивалась и прочее. Но Япония это удивительная, конечно, страна. И то, что мне пришлось видеть, наблюдать, и опять замечательные встречи. Я помню, приехал временно туда Всеволод Овчинников, международник-журналист, «Ветка сакуры» его книга. Потом он работал в Англии «Корни дуба». И представляете, его буквально на месяц, там сгорел наш корреспондент, сгорел опять же из-за романа с из Болгарии девушка. Его выслали. Строго тогда было. И Всеволод Овчинников возил меня по Токио, рассказывал о каждом, что это за символ, что это значит, и я только записные книжки. У меня столько было записных книжек по Японии. Когда я вернулась, муж говорит: «Ань, ну напиши, ты первая поехала, напиши, ты хорошо». Я: «Не, не-не, я лодырь, нет-нет-нет», всё в голове, всё в памяти. И там в Японии уже, когда я увидела, какое количество шарфиков, платочков, и утром идут японцы на работу, какие-то высокие были, серые костюмы у всех, белые рубашки. Девочки белые рубашки, манжетики. Как-то мне это очень понравилось. И я помню, я купила первую кофточку, у меня даже есть фотография. Я сижу там, гримируюсь, паричок парики тогда были в моде, вошли, паричок купила. И в этой белой кофточке, шарфик такой так это было красиво. И действительно вот свой стиль я нашла в Японии. Именно белые кофточки, манжетики, воротнички, шарфики, цветочки стало моим настоящим. И когда я уже вернулась в Москву, я поняла, что это мой стиль. Я брала рубашки мужа, потом уже Кирилла, сына, брала крахмал, крахмалила манжетики, воротнички, и всё основа, а потом на это беленькое шарфик, цветок, либо какой-то... Короче, я сама определила свой стиль. И мне в нём так удобно, мне в нём так хорошо. Только добавить что-то: Новый год значит, что-то золотистое. Это, понимаете, ну вот я говорю, фантазии очень важны в жизни каждого человека, особенно в определении своего стиля. Я полюбила красный цвет, без него никуда. Так что, да, это Япония. Япония всё определила. И я помню, я была в эфире у Юли Меньшовой, наедине, «Наедине со всеми» называлась, и она тоже мне что-то задала вопрос. Я говорю: «У меня одна печаль, Юля, одна печаль если в нашей стране закончится крахмал, что я буду делать?» И программа шла-шла-шла, и они потом внесли в студию бумажный пакет, мешок крахмала. И этот крахмал они привезли за город. И года полтора этот крахмал там был — мы и кисель варили, и чего-то ещё, потом выбросили, от него много было. Вот так. Это правильно, да.