Мы дружили так. Останавливался у нас в коммунальной квартире Марата 13. У нас была такая большая комната и одна тёмная комната. И там стоял топчан с какими-то пружинами, которые давили, накладывались на них всякие разные подушки, но всё равно они были острые. И в общем, в результате он много снимался на «Ленфильме». И всегда приходил такой. Я говорю: «Ну слушай, тебе снимают такие гостиницы. Ну что ты, ей богу?» – «Прогоняешь?» Я говорю: «Да проходи ты ради бога». И всегда. А потом, когда мы уже снимались, мы много потом снимались вместе. Там вообще у него тоже было условие. Вот тоже мне. Он дошёл до того, что стал ставить условия: «Нет, жену мою будет играть…» Там жена должна быть или жена режиссёра, или оператора. Он говорит: «Нет, только Татьяна Ткач». И вот брал свою Ирку, значит, жену, я – сам сидит, вяжет. А мы «ля-ля-ля», как всегда, чушь какую-то. Я говорю: «Мы тебе не мешаем?» Он говорит: «Я вас не слушаю». Но дружили очень сильно, крепко, по-настоящему. А он однажды, Влад, заходит какой-то парень и говорит: «Вы вяжете?» А он говорит: «Угу. А что?» – «Ну, просто вяжете?» Он отвечает: «Да, просто вяжу». – «А вот тут у моего друга, ему связали свитер с оленями». А он был из местных, из группы, знаете, вот такие бывают, мы во Львове снимали. И там набрали местных. «Ой, с оленями...» А тот говорит: «А что у тебя с глазами?» У него что-то было не в порядке с глазами, там катаракта, он был юным человеком. И он его с Фёдоровым познакомил. И ему сделали операцию на глаза. И вот этот парень, значит, опять, уже весной, мы приехали снимать во Львов. И этот парень приходит и говорит: «Ну, вы приходите обязательно на мой день рождения». Мы пришли, а там такие дома, которые висели на склонах, их половина уже снесена экскаватором, а его домик ещё висит. Мы туда поднимались. И когда зашли в этот дом, Влад разворачивает свитер с оленями и дарит ему. Я даже не знала, что он ему свитер с оленями... Вот такой он человек, очень нежный. Но если он уже любит, то всё, он выбирает человека и всё.