Мои встречи с Владимиром Высоцким

Заходит Михайлов, завтруппой, и говорит: «Там какой-то человек, Высоцкий, хочет вам спеть. Как? Вы не возражаете?». А он говорит: «Ну, я не знаю. А что, он уже здесь?» – «Да, здесь». – «Ну, пусть проходит». Георгий Александрович встал. А репетиционный зал вот такой вот – там артисты, небольшая сцена, очень невысокая, естественно. И он пошёл и сел со всеми артистами вместе. А своё кресло, такое красное кресло с пружинами, из красного дерева, он оставил и ушёл. Заходит. «Здравствуйте, – сказал Высоцкий. – Разрешите». Была осень, жуткая совершенно, ну, вот осень. Поставил вот на этот с пружинами свой, да, свой. И Высоцкий говорит: «Простите, ради бога, простите, я просто так волнуюсь. Я так вообще... Для меня это так ответственно – спеть для вас» и так далее. «Сегодня, – говорит, – премьера песни, я хочу спеть». И спел… Что же он спел… То ли «Спасите наши души». В общем, что-то такое, что-то душераздирающее совершенно. Он же, как его обожала любая публика, но здесь другая обстановка. И Товстоногов молчит, слушает, не знает, как реагировать. А все остальные ведут себя точно так же, как и ведёт себя Товстоногов. Он не улыбается – никто не улыбается. И тогда, значит, он начал и ещё спел свои роскошные песни, которые я знала, конечно же, наизусть, потому что я его обожала совершеннейшим образом и всё время слушала его. И он всё время спрашивал: «Ну, может быть, кто-нибудь хочет что-нибудь заказать?». Товстоногов молчит – и все молчат. Ну, кроме меня, поскольку у меня чувства неловкости вообще не существовало в молодости. И я, значит, говорю про спортсменов, про это, про это, про то. И всё равно никакой почти реакции. А потом, когда я сказала… «Таукитяне». И заканчивается «А может быть, и там почкование?». И вдруг Товстоногову эта фраза показалась смешной, и он так рассмеялся – значит, рассмеялись вместе с ним все. А потом, когда мы уже с ним снимались в «Место встречи изменить нельзя», и он нам пел, я Говорухину говорю... Он спрашивает у меня: «Как ты к Высоцкому относишься?». Я говорю: «Я? Я вообще его обожаю. Я и с тобой-то дружу только потому, что Высоцкий с тобой дружит». А он говорит: «Ну, вот тут есть у меня роль одной бандитки, но зато ты увидишь, значит, своего кумира наконец-то». Я говорю: «Да что ты, конечно». Значит, прилетаю. Он говорит: «Он вам будет петь». И он действительно нам пел. И вот когда он пел, я спросила: «Помните? Осень, вы пришли к Георгию Александровичу Товстоногову?». А он говорит: «Да, я помню. Боже мой, по-моему, это было ужасно». Я говорю: «Нет, это было прекрасно. А помните ту девушку, которая заказывала всё время?». Он говорит: «Так это были вы? Спасибо вам, – говорит, – вы меня просто выручили».