Почему я ушла от Георгия Товстоногова к Якову Хамармеру

И потом, значит, когда у меня, я поняла прекрасно, что для того, чтобы прорваться в этих огромных академических монолитах, это невозможно. Какие-то эпизоды, какие-то маленькие роли – меня это совершенно не устраивало. А всё было схвачено и закреплено артистками, очень хорошими – и Эммой Поповой, и Зинаидой Шарко, и как раз вот только что ушла Доронина. Там он искал новых героинь, и поэтому, значит, нас пробовал на что-то, но всё это его не устраивало. И я понимала, что, ну, ничего хорошего не будет. Я решила оттуда уйти, потому что нужно что-то делать, ну, что-то нужно делать. И не знала, что нужно делать. И как раз в это время меня пригласили сыграть такую штуку – «Сирано де Бержерак», как бы типа на троих. И чтобы поехать, это типа антреприза с Театром Ленсовета. И я поехала, и потом, значит, где-то мы играли в институтах. И вот на каком-то мероприятии был Ефим Падве, режиссёр, он подошёл ко мне и сказал: «А вы можете показаться, значит, в наш театр? Мне очень понравилась вот эта штука. Давайте, мы, значит, покажем Хамармеру, вдруг вы, значит, понравитесь». И мы пришли сыграть это. И сыграли. И Хамармер, значит, это всё видел. И он сказал, что меня берёт, и что… А там Петров говорит: «А я? А я? Я что, плохо играл? Почему он меня не берёт?» Я говорю: «Ну, ты спроси». Он говорит: «Я спрошу». Я говорю: «Ты спросил?» Он говорит: «Да». «А условия ты мои сказал?» Я говорю, а он даже условий не слышал. После фамилии он сказал «нет» и всё. Ну и так я оказалась.