Мои любимые пианисты

Для меня Микеланджели – это предел владения роялем. Но роялем в студии звукозаписи. К сожалению, я не слышал его живьём. Я слышал запись концерта Горовца в Москве. Горовиц – великий музыкант, но для меня это не тот человек, которого я буду слушать всегда. Его маленький рояль, мощные руки и всё время искажённый, гремящий бас… Я не хочу это слушать. Я много слушаю разных произведений в разных исполнениях. «Шуман» мне нравится у Марты Аргерих, «Шуман» мне нравится и у Горовца мне, допустим, там, в «Киндер-сцене». Гилельс – великий пианист, я считаю, недооценённый. Большую часть года он проводил в зарубежных гастролях, был одним из самых гастролировавших пианистов нашей страны. А сейчас, мне кажется, его слушают меньше. Софроницкий? Наверное, Софроницкий, но не во всём. Бетховен – скорее всего. Хотя и у Аррау «Бетховен» хороший, и у Артура Шнабеля. Это тоже дело настроения: в одном настроении один пианист вдруг попадает тебе в сердце, в другом – другой. Вообще, это сложный момент, когда говоришь о том, как профессиональный музыкант слушает музыку. Профессионализм разлагает музыку на молекулы, начинаешь слышать грязь, дисбаланс. Я очень завидую людям, которые воспринимают музыку, не будучи музыкантами. На них это производит гораздо более сильное впечатление. Но когда человек пробирается через весь твой забор представлений о том, как должно быть, вот тогда начинаешь переживать по-настоящему. Для меня, как пианиста, это скорее скрипач или вокал, особенно женский. Мужской вокал я не очень люблю, и он меня не трогает, а женский… Элизабет Шварцкопф, или… Каллас не всегда, кстати, но, когда попадает, – стрела прямо в сердце. Много интересного есть, например, в «Реквиеме» Верди. Разные вещи интересные.