Ну, прежде всего Ульянов, потому что Люська – походная жена Чарноты, именно Чарноты. И у нас вот эти сцены и в Турции, и потом в Париже, когда Евстигнеев и Баталов. Но если уже рассказывать о близком, конечно… ну, конечно, они все очаровательные. И вообще не требуется никаких восторгов – так и так их обожают все. И будут обожать всегда. Это такие гении. А вот чисто человеческое общение у меня было и дружба с Владом Дворжецким, потому что он чувствовал себя точно так же, как и я. Он вообще: «Что, – говорит, – меня утвердили на эту роль? Я так что-то… ну, какой я вообще». Нет. Ну а они, кстати, его утвердили. Он шёл в шинели. Его на какую-то роль из этого же «Бега» пробовали. И он шёл – у него так немножечко сутулая спина, он так шёл. И Наумов увидел его и говорит Алову: «Смотри, это же Хлудов – его спина, его походка. Такая обречённость». А он очень хорошо рисовал. И когда они зашли, и тот посмотрел своими глазами на них, удивившись, что они предложили ему пробу вообще на Хлудова, он говорит... и мы сразу сказали: «Всё». То есть они не хотели его утвердить вообще. Он никогда больших ролей не играл. Ну, он очаровательный совершенно.