Визит Микояна на Кубу

Ну, я был у Фиделя. Фидель говорит: «Ну, вот Микоян приезжает, будем обсуждать». В общем, он настроен довольно твёрдо. Ну, его будут встречать Че Гевара и Рауль. Я думал… Вот я первый раз вмешался во внутренние дела Кубы, я говорю: «Фидель, я никак… Вы знаете, какой Микоян, вы Микояна знаете, как он воспримет эти вещи. Ну почему ты не можешь?» Он говорит: «Ну, Алехандро, почему я должен встречать? Тем более такая ситуация». Ну, одним словом, мы поговорили и поговорили так, так он мне и не дал ответа, а я тут действительно немножко поднажал. А он, наверно, продумал всё-таки, подумал. Потом, действительно, когда мы поехали встречать, Фидель оказался там. И мне помощник Фиделя, Микояна, рассказывал, что он всё время смотрел в окошко и смотрел – есть борода или нет бороды. Обстановка такая, потому что ехать действительно очень сложно было, оправдываться очень сложно, ну, невозможно было. Я даже не знаю, как он мог оправдать, какими словами такое наше вероломное решение. Но когда Фидель оказался на аэродроме, когда сели в машину, никаких разговоров – общее, так сказать, о семье, пятое-десятое. Фидель привёз его в особняк, в котором поселился Микоян. И разъехались. Никаких особенных пылких чувств дружбы, ни особенных разговоров. И утром, на другое утро в 9 часов мы должны были встретиться у Фиделя дома, на третьем этаже. Поехали мы туда – Микоян, я, переводчик, втроём. А Фидель был один. И вот начали разговаривать. Только минут пять прошло, я вижу, что Фидель во всеоружии, будет долбать так, что перья полетят от Микояна. Ну и в это время звонок. В этой комнате был телефон. Подошёл охранник и позвал меня, говорит: «Вас из посольства просят к телефону». Я беру трубку, и шифровальщик мне говорит: «Пришла телеграмма от Хрущёва к Микояну – у него умерла супруга».