Первая встреча с Хрущёвым

Но Козлова не оказалось на месте в это время, и в это время был звонок из Кремля. Звонит Хрущёв, спрашивает: «Алексеев здесь?» – «Здесь». – «Срочно ко мне». И вот мы, значит, не дождавшись Козлова, поехали к Хрущёву. Первая встреча. Идя по коридору, чтобы подойти к кабинету Хрущёва, навстречу из его кабинета вышли три человека, которых я знал по портретам. Одного, правда, я знал лично. Это был Микоян. Микоян, Суслов и Громыко. И когда повстречались, Микоян мне подаёт руку и говорит: «Аа, товарищ Алексеев». И, обращаясь к Суслову и Громыко, говорит: «А вот это и есть наш новый посол на Кубе». Я был, конечно, страшно поражён. Хотя я уже знал, Панюшкин мне сказал об этом, что будет такой разговор. Но мне было неудобно, что Громыко – министр, который, так сказать, в глаза меня не видел, значит, вот такую вещь услышал от Микояна. Ну, после этого встреча с… Зашли в кабинет, Панюшкин остался в приёмной, а мы вдвоём оказались за небольшим столиком. Телефоны здесь у Хрущёва – красный, зелёный и там ещё какие-то разные телефоны. Я запомнил зелёный. И начался разговор. Никита Сергеевич… Я сначала, конечно, очень, ну, не то что трусил, во всяком случае чувствовал себя не очень удобно. Но оказалось так, что с первых минут появилась какая-то взаимная симпатия и, собственно говоря, простота в обращении, несмотря на то, что я его знал только по портретам. Он был очень заинтересован, чувствовалось, что очень заинтересован Кубой, Фиделем. Он уже к этому времени должен был несколько раз собираться приехать на Кубу, но Фиделя он видел в 1960-м году в Америке на конференции. Поэтому у него уже были определённые отношения и к Кубинской революции, и к Фиделю, и меня он знал по каким-то другим рассказам Аджубея, Рады, Микояна. И сказал мне: «Вот, товарищ Алексеев, мы считаем, что вам нужно возглавить Кубинское посольство, потому что у вас очень хорошие отношения с кубинскими руководителями и, фактически, мы знаем многое о кубинских делах именно от вас». Я говорю: «Никита Сергеевич, я думаю, что это не нужно делать. Потому что, мне кажется, что мне гораздо проще общаться с Фиделем, не имея ранга, так сказать, официального представителя советского государства. И, кроме того, сейчас нужен человек, который экономист, на Кубе, который понимает в экономике. Я в экономике ничего не понимаю, и поэтому мне кажется, что это не моё место». Он говорит: «Да, но вы знаете язык, у вас дружба и так далее. А насчёт экономики?» Он сразу снял трубку зелёного телефона, ничего не набирая, и говорит: «Фрол Романович» – Козлову звонит, – «Фрол Романович, вот у меня сидит Алексеев, и он говорит, что он ничего не понимает в экономике. Пошлите ему по всем линиям советников, у нас ведь много министров безработных гуляет, пошлите по всем линиям». – «Ну вот, – он говорит, – вам пошлём советников, по всем абсолютно линиям, какие вы захотите». Ну, разговор дальше – больше. Сказал, что ну вот, значит, давайте готовьтесь, вы, значит, хватит, вы будете послом, а всё, что вы говорите, что вы не знаете, мы вам поможем. Так разговор фактически закончился, и потом… Ну, говорили, я ему рассказывал о Кубе вещи – он с большим интересом. Мы говорили примерно час, около часа этот разговор был, большой, заинтересованный. И я, честно говоря, проникся очень большим уважением к Хрущёву. Это действительно человек – самородок, который, так сказать, вёл себя очень просто, без всяких таких начальственных поз. Очень всё просто было. И сказал: «Я ещё вас вызову, мы ещё с вами поговорим».