Почему он, действительно, ненавидел Пастернака? Потому что он чувствовал духовное противостояние. Он этого не понимал. Это был какой-то духовный центр, который противостоял царю. Как когда-то Сталину представляли Пастернака. Это сейчас мы читаем, я вот занимаюсь делом Пастернака. Ведь Семичастный в мемуарах рассказывает — его знаменитый доклад, когда сидит Хрущёв и хлопает. Там была фраза: «Пастернак… Даже свинья не гадит там, где ест. А Пастернак хуже свиньи — он гадит там, где ест». Вот эта фраза придумана была Хрущёвым. И когда он инструктировал Семичастного — это была и его эстетика тоже. Там был Суслов, был Аджубей, был Семичастный. И вот Хрущёв двадцать минут говорил, что примерно должен сказать Семичастный. И вот эта его фраза — это его лексика, его эстетика. Поэтому я думаю, это инстинкт просто царя — не потерять власть, потому что есть духовная какая-то непонятная ему сила. Хрущёв ведь громил церкви. Вроде как это был последний погром религии — при нём как раз. Поэтому он где-то понимал, что власть уйдёт, если он не будет хвататься за идеологию. А по его пониманию — идеология, это враги и всё такое. И потом, когда он говорил, что читает при помощи иголки, чтобы воткнуть себе булавку, проснуться и читать книгу. И, конечно, ему Пастернак, «Доктор Живаго»... Если бы он прочитал, он бы заснул на третьей странице, скучно было бы. Но он боялся — как вождь. Вождь страны. Ну и потом, сталинист. Конечно, он не мог не быть сталинистом. Он же стал антисталинистом — и вот это всё у него внутри боролось. И вот такой, такой продукт… Спасибо, что он был.