Поручение Хрущёва написать секретный договор

Тогда опять Хрущёв нас вызвал. Вот фотография есть в этом журнале, где мы у него на даче с Раулем. И Хрущёв сказал, что давайте вырабатывать документ. Мы болванку вам дадим, более или менее с другими странами у нас есть. Но документ настолько секретный, что вам придётся, хоть Алексеев и недостаточно знает испанский язык, а вы не знаете русского, но вдвоём как-нибудь… Сделайте так, чтобы не привлекать переводчиков. Переведёте на болванку и сделаете документ о том, чтобы можно было без привлечения других людей подписать его, парафировать. И действительно нас посадили в какую-то тёмную комнату в Генштабе, рядом с кабинетом Малиновского. И мы сидели там с Раулем два дня. Готовили. Это действительно очень сложно. И словари, значит, были... Нас обслуживал генерал Агеев, был единственный человек, и генерал Иванов, который являлся представителем главнокомандующего Хрущёва – Иванов Семён Павлович, генерал армии, по-моему, он или генерал-полковник. Вот эти два человека, Рауль Кастро, эти два генерала, Малиновский и я. И потом встречались с Никитой Сергеевичем. Договор был в конце концов написан. Потом, правда, всё-таки переводчика какого-то они нашли, дали – переводчик переделал всё, добавил или ликвидировал наши прорехи, какие мы допустили с Раулем. И, в конце концов, договор – и на нескольких страницах был парафирован, то есть каждая страница была подписана Раулем Кастро и Малиновским. Этот договор – военный договор, он больше технический был, можно сказать, договор – должен был быть подписан Хрущёвым и Фиделем. Значит, Хрущёв собирался после того, как пройдут выборы в Соединённых Штатах, когда можно будет объявить уже о наших ракетах, о том, что ракеты находятся на Кубе. Он должен был прибыть в Гавану и вместе с Фиделем подписать этот договор. Парафированный договор… Да, было категорически запрещено всякое переписывание по этим ракетным вопросам – ни телеграфом, ни письмами, только личный контакт. Если потребуется в Гаване решить какой-то вопрос, пусть Фидель посылает доверенное лицо или сам приезжает. Мы тоже сами будем, так сказать. Была абсолютная, полная секретность – в посольстве никто, конечно, не знал. Мы ни одной телеграммы о ракетах не дали. Но, тем не менее, Хрущёв сказал, что, конечно, мы ставим ракеты не для того, чтобы воевать. Конечно, они никогда не могут быть пущены. Но чтобы американцы знали о том, что есть такое устрашающее средство, чтобы они испытали то же лекарство, которым потчуют нас в Турции и в Италии. Вот такая задача. Это нужно, во что бы то ни стало, соблюсти секретность до выборов, до 6-го ноября этого года. Потому что выборы в Америке, предвыборная кампания нагнетает всегда очень много страстей, эмоций и так далее. А после выборов как-то всё это забывается. Таким образом они глотают пилюлю – так думает Хрущёв, – которую, так сказать, мы им подготовили.