Ядерная афера Хрущёва для урегулирования в Египте

В апреле 56-го года Хрущёв поехал со своим первым официальным визитом за границу — в настоящую заграницу — в Англию. Булганин тогда был председателем правительства, формально он возглавлял делегацию, но реальной движущей силой всего мероприятия был, конечно, Хрущёв. А накануне, 22 февраля, Королёв испытал свою ракету «Р-5» с ядерным зарядом. Испытание прошло не очень удачно, но в целом стало понятно, что она работает. Тогда ещё толком не знали, как это всё вообще сработает — взорвётся или не взорвётся. Эта ракета с трудом могла достать до Англии. Использовали единственную ракету, единственный заряд — ну, как это часто бывает на испытаниях. И Хрущёв решил это использовать. Уже тогда назревали, так сказать, вокруг Египта всякие неприятности. И вот при разговорах там он вдруг применил тему ядерного оружия. Я помню, мы сидели — я был с ним, меня взяли тогда с собой — в Чекерсе, это загородная резиденция премьера, пили чай. А Хрущёв любил использовать свой уже тогда нарождающийся имидж непредсказуемого человека и не очень управляемого. В общем, он был достаточно управляем, сам собой управлял хорошо. И вот пили чай, вдруг он говорит жене Идена: «Госпожа Иден, кстати, Вы знаете, сколько нужно ядерных зарядов, чтобы уничтожить ваш остров?» Ну, они все так застыли. Как можно вообще говорить об этом? Наступило молчание. Он подождал секунд 30, говорит: «Не знаете? А я знаю, я вам скажу». Назвал какую-то цифру, скажем, 5. Опять все молчат. Он говорит: «А вы знаете, они у нас есть. И ракеты у нас есть, которые долетают до Вас». Опять все молчат. Он посидел так, хлебнул чайку и говорит: «А для Франции — 12. И тоже у нас ракеты есть. Вот до Испании ещё достать не можем, но с Франко когда-нибудь мы разделаемся». Ну и всё, разошлись. Дальше перешёл разговор на какие-то другие светские дела, какие-то цветы, ещё чего-то. А когда Булганин послал своё письмо, которое написал тоже Хрущёв, там не было ничего. Было письмо жёсткое, но без ультиматумов. Хрущёв, в общем-то, не любил ультиматумы — один раз он его использовал, так сказать, в Берлине, и то не очень удачно. Но он сказал послу: «Когда вы будете вручать, напомните им, о чём я говорил в Чекерсе, и что я очень их прошу, чтобы, по крайней мере, через сутки они прекратили там воевать, потому что мы находимся уже на пределе, мы не знаем, что делать». И через сутки всё прекратилось. Потом он пришёл и сказал: «Иден побежал в трусах к телефону и звонил Ги Молле в Париж». И я всё не мог понять: откуда он знает, что в трусах бегал? А потом оказалось, что там сидел начальник советского отдела разведки, наш человек. Может, он и знал, как кто бегал. Слухи-то ходят везде по коридорам бюрократическим.