Умер, потому что остался без родины

Брючки — дудочкой, шарфик, ну, стиляга такой, всё. И этот человек в те времена, в 60-е, когда наша интеллигенция слушала «Голос Америки» дома, а его пытались блокировать, всё равно слушали, он говорил одно и то же. Я не знаю, сколько мне Господь дал с ним быть за застольями за всю жизнь — ну, раз тридцать было застолий. Все тридцать раз он говорил одно и то же, как заведённый, обязательно выводил на эту тему. Фраза такая: «Как бы трудно ни было, нужно жить и работать в России. Как бы трудно ни было, нужно жить и работать в России». И вот эта последняя фраза: «Они меня отсюда не выпихнут». Большего патриота я не знал. Он остался там, и два человека видели его в Италии и рассказывали мне. Это оператор Юсов и Глеб Панфилов. Можете у Глеба Анатольевича переспросить. Юсов говорит: «Андрея видел, он очень бледен, худ, зол, говорит: „Я устал, я не могу здесь больше, я мечтаю о домике под Рязанью“» — этот домик он тогда построил, потрясающий, я там бывал, замечательное рукотворное чудо Андрея. А тут же рядом его супруга: «Нет, Андрей Арсеньевич, нам ещё надо в Англию, там нужно поправить дела», и так далее. Его оставляли там за границей. Глеб Панфилов говорил мне то же самое: «Андрея видел. Устал, говорит, здесь, я не могу, я вижу во сне этот домик под Рязанью». Он умер, потому что остался без Родины — его убивал рак бронхов. Именно эти годы, когда он остался без Родины. Он был удивительный патриот. Кстати, эту мысль я потом читал у одного западного актёра: то, что я сейчас говорю, — его убило то, что он остался без Родины.