Мы очень часто ездили… ещё хотел подчеркнуть его хорошую черту, такую русскую черту. Летом часто мы выезжали в Калинин опять же, из Москвы в Калинин. К бабушке с дедушкой. И там жили тёти и дяди, которые снимали в деревне, такая деревня была Пречистый Бор, снимали избу-пятистенку. И вот туда все приезжали родственники. В отпуск, да. А там Тверца, причём весной, когда вода сходила, оставались бочаги. Мы их замеряли, замечали. И потом, когда приезжали старшие, корзинами… как это немцы: «Битте шон» – «данке шон», так мы корзины эти передавали. Выволакивали рыбу, я скажу, килограмма два-три – такая была щучка хорошая. А потом-то уж празднество такое, и здесь и молоко, и пшённая каша, и всё что угодно. Ну, родители могли, наверное, себе позволить что-нибудь ещё. Мама играла всегда на гитаре. Так весело очень. И вот, вы знаете, в этой обстановке я в то время даже чувствовал себя, когда все вместе, – вот этот воздух, всё пронизано каким-то ароматом, как-то сильнее, мощнее. Чёрт его знает… Вот, наверное, это и есть русская душа.