Жизнь в гарнизоне

Ну, а как же не сказывалась? Конечно, сказывалась. Без ординарца ни туда, ни сюда. Лошадь нужна. Всё время красноармейцы, постоянно же в доме красноармейцы – то дрова принесут какие-то, то подремонтировать. Особенно тогда, когда мы жили уже не в Твери, а когда нас перевели, отца перевели в Вышний Волочёк. Причём очень интересная история была, если есть время. Приехал до этого Ворошилов. Ну, полк принял очень неплохо, хорошо. Да, любитель поговорить с гражданским о советской власти. Без этого он не мог. Поговорили, посидели, закусили. Вручил красное знамя и уехал. Уехав, не оставив ничего – ни в лабазы не засыпали, ничего. Ни стройматериалов не подбросили полку, ничего. Ну, в общем, отец так немножко недоволен остался. Ну как можно – командующий войсками округа тогда. А приехал потом Уборевич. Отец до этого, в 1925 году, закончил школу «Выстрел». Курсы «Выстрел». Приехал, и ему как снег на голову говорят, что приезжает Уборевич вновь проверять. Он говорит: «Что же мне опять конспекты свои это?..» А требовательность Уборевича он знал хорошо. Тот спуску не давал. Бывало, говорит, когда к нему приедешь даже на приём какой-то, у него маленькая комнатка небольшая: «Я здесь, голубчик, посижу, разберусь с летучкой, а ты вот разбери-ка новый пулемёт и собери его. Ты видел его хоть раз?» – «Нет». Вот такими вещами занимался, да. Ну, кроме того, он был действительно умный человек, очень начитанный, грамотный в военном отношении. Поэтому отец говорил всегда, что у него можно чему-то очень умному научиться, толковому в жизни. А что-то я начал говорить, да... Провели они тактические полковые учения, а Уборевичу понравилось. И вот здесь-то как раз была подложена мина. Мина какого плана? Для нашей семьи. Уборевич, посмотрев сноровку отца, на положение дел в полку, решил перебросить его на 144-й полк. Это самый отставший полк в дивизии был, который в Вышнем Волочке. В Вышнем Волочке полк размещался в женском монастыре. Ну, вы сами понимаете, как в семье это всё воспринимается – очень сложно, конечно. Правда, терять-то нам особенно там нечего было: две комнатки было, да и мебелишки-то всего ничего. Вот поехали мы туда. Остановились в доме игуменьи. На втором этаже, на первом этаже ещё занимали. В два этажа – ещё один этаж занимали две семьи. Ну, я скажу, что, насколько я вспоминаю сейчас это, и мама говорила, что всё было для того, чтобы на первых началах везде хозяйство было. Ну вот этим делом отец с матерью занимались – ловили рыбу там, очень крупную, и там коптили. Отец никогда охотником не был. Он больше занимался всегда рыбалкой. Дальше, когда начали приводить этот гарнизон в порядок… Ну, я не знаю, там отец думал, что ему не выполнить эту задачу и не восстановить. Настолько был моральный дух тяжёлый у населения. Дальше – запущенность колоссальнейшая. Отсутствие всякой дисциплины, самоволки и так далее. Света не было. Воды не было. Всё это надо было восстанавливать. Ну, немножко помогла дивизия, а потом отец обратился к советским властям тогда. И вот шефы как раз очень неплохо помогли. Запустили электростанцию, у солдат появился свет, кино. Это уже что-то такое. Мама организовала там самодеятельность, библиотеку привезли, школу открыли. Быт потихоньку налаживался. Ну, появились улыбки в глазах жителей. И, в общем, жизнь-то пошла. Во всяком случае, занимались очень много спортом. Очень спортом много занимались. И отец сам двадцатикилометровку впереди. Сделал у себя во дворе, в саду турник, занимался всегда. Он стройный был всегда такой. Он с тех времён, когда ушёл с прапорщика до училища, он держался как-то всегда, всё время. Ну и всю жизнь, всю жизнь, что Жуков, что он. Я на них посмотрю – посмотрел бы сейчас молодому офицеру учиться и учиться, и учиться. Это мне, наверное, было лет около шести. Уже рядом лежа, стреляли. Да, рядом. Сначала это всё было неприятно по ушам, а потом всё ближе, ближе, ближе. Да, так вот. Правда, он, когда я стал постарше, стал попрятывать его. Во-первых, вся молодёжь была настроена по-спортивному – и в футбол играли, и в волейбол, и в штандер, там такая игра была. Да. Дальше, что очень интересно и нас всегда привлекало – это занятие: на коне две большие вожжи, лямки, лыжи. Один сидит на коне, а второй на лыжах за ним. И вот здесь столько смеху всегда было, потому что потерять коня не очень сложно, а вот поймать его – да. Сколько кубарей сделаешь – вот это да. Потом постоянно же с солдатами: то за дровами куда-то едешь, то им поможешь что-то такое.