Предпоказ для Фурцевой

Все зашли в зал, я сел рядом с Фурцевой. Её заместители тоже, так сказать, разместились. Но что интересно — рано погасили свет, и Данилов, её заместитель, который тоже хотел сесть рядом с министром, вдруг обнаружил, что под ним кресло поломанное. Но выходить, мешать министру он уже не мог, поэтому он весь фильм... Ну, то есть это был не фильм, а материал, который длился приблизительно на треть дольше, чем сам фильм... он весь просмотрел вот так — на руках. Но я оценил эту преданность службе — настоящий солдат. Смотрели все молча. Когда всё кончилось, наступила мёртвая тишина. Все, естественно, смотрели на Фурцеву. А она, потупив взор, сидела и о чём-то думала. Потом сказала: — Да, наделали вы тут, наснимали. И тут все стали говорить: — Да, он, Екатерина Алексеевна, он тут вот, понимаете, наснимал... Другие подхватили: — Вот он наснимал, понимаете, и вот теперь... он наснимал — и всё! Тогда она сказала: — Да. Но ведь это всё правда. И вдруг все оживились: — Екатерина Алексеевна, да, правда, конечно! Вы же сами участвовали в реабилитации — это что, не то ещё было? Было ещё хуже. Екатерина Алексеевна, это правда, это сущая правда! Все буквально били себя в грудь, доказывая Фурцевой, что это правда — раз уж она сама сказала, что это правда. Наконец, она добавила: — И девочка очень хорошо играет. — Да, Екатерина Алексеевна, девочка удивительно хорошо играет. Удивительно! Такая девочка — и вдруг она так играет! Вот примерно такое обсуждение произошло. Потом мы встали, и Екатерина Алексеевна пошла рядом со мной к лифту. Все, уважая её, немного задержались — потому что не могут идти рядом с министром. А министр говорит мне: — Григорий Наумович, сейчас мы зайдём с вами в лифт, вы нажимайте кнопку, чтобы никто не успел с нами сесть. Я понял. Захожу, нажимаю кнопку, лифт начинает опускаться, все остались внизу. Пока лифт опускается, она говорит мне: — Значит, вот что. Вы там говорили, что у вас не хватает денег. Мы вам добавим денег на то, чтобы снять этот фильм. Но только необходимо, чтобы был какой-то водораздел. Ведь нужно всё-таки, чтобы было понятно: одно дело было при Сталине, а другое дело — при Хрущёве. — Да, я с вами согласен. Этого ещё в фильме нет. Я и не думал, но обязательно это сделаю. — Вот и хорошо. А тут уже спустились другие люди, всё-всё, все разошлись.