Патриархальные отношения в научной среде

Если говорить о том, что удалось застать по-настоящему, – что-то в их рассказах, а что-то и в отношениях, – наука того времени была очень патриархальной. Понимаете, почему я говорю патриархальной. Насколько я понимаю, время от времени, когда некуда было меня деть, меня отводили в квартиру, она была побольше, к Араму Багратовичу Налбандяну. И он с женой занимались там каким-то четырёх-пятилетним ребёнком. Когда папа приехал в Москву, он вообще никогда не ездил. Он готовился, что всё – замёрзнет, Сибирь. Ему собрали тёплые носки и прочее. И он явился к Семёнову поступать. Семёнов у него спросил: «Вы когда-нибудь вообще в Москве были?». Папа говорит: «Нет, не был». Семёнов сказал: «Тогда подождите, через некоторое время приедет моя машина. Мы поедем по Москве». И первый экскурсовод моего отца по Москве был Николай Николаевич Семёнов. А патриархальность ещё была в том, что я очень хорошо помню: когда бабушка приезжала, она из Еревана привозила бутылку коньяка, всякие армянские сладости. И я её сопровождал, мы шли к Николаю Николаевичу. Его жена Наталья Николаевна тоже приходила. И, как на родительском собрании, бабушка спрашивала: «Как мой у вас учится, работает?». Уже даже когда он был завлабом. Мы ходили с братом, сначала я – я на четыре года старше, – в детский сад. Музыкальным руководителем детского сада была Наталья Николаевна. Семёнов однажды в кембриджской мантии изображал Деда Мороза на Новый год. И это довольно яркое событие. Такие вещи запоминаются. Никакой деланой бороды, ничего, но зато эта шапочка и мантия совершенно иная. Поэтому это были такие отношения – тривиальные, немного патриархальные. У мамы было немного иначе, но та же самая логика. Она стала аспиранткой и ученицей академика Сыркина. Тогда он ещё не был академиком, он был членкором. Потом их разгромили за низкопоклонство перед теорией резонанса Полинга. Были анти-Полинговские статьи в журналах – «Коммунист» или как они там назывались. И когда их разгромили, он всю свою небольшую группу перевёл из исследовательского Карповского института в Тонкую химическую технологию, где мама и задержалась. Но при этом, когда я уже в 9-м классе заболел, у меня был аппендицит, Сыркин, узнав, что я лежу в больнице, через маму передал булгаковского «Мольера» в серии «Жизнь замечательных людей». А это тогда не было так, что книга лежит на полке – пойду по дороге куплю и дам мальчику почитать. Эти отношения были такими, понимаете? Не только у них. Уже по рассказам я знаю, что было принято показывать будущую жену или мужа своему шефу – одобрит или не одобрит, будет ли мешать творческой мысли. Так что это были такие, другого слова я не могу подыскать, как патриархальные немного отношения. И с другой стороны, выстраивалась структура отношений «учитель – ученик» с родственниками. В этом смысле это были очень яркие люди.