«О чём рассказали волшебники»

Где-то в пятьдесят девятом, по-моему, году или в пятьдесят седьмом, отец написал детскую пьесу, она называлась «О чём рассказали волшебники». Её взяли к постановке в московский ТЮЗ. И тамошний артист, не очень кому-то ещё известный, молодой абсолютно, Ролан Быков, как его у нас дома, и вообще его все друзья называли Ролик, захотел её поставить. Это был его режиссёрский дебют в театре. Вышел небольшой скандал, потому что пьеса была написана по мотивам «Айболита». И в тот момент ещё никто не знал, что «Айболит» Корнея Ивановича Чуковского, прекрасный на самом деле «Айболит»,  это вольное переложение книги Хью Лофтинга, английского писателя, его книжки про доктора Дулиттла. Никто не знал. А пытливый ум моего, тогда молодого достаточно отца, это узнал, провел расследование. Попросил друзей, которые владели английским, в Библиотеке иностранной литературы это прочитать, ему рассказать. И что-то он оттуда тоже использовал и сделал абсолютно своё произведение. Но, вначале, так как он придумал волшебников, которые затевали всю эту игру  и которые потом перешли, заранее говорю, в фильм Ролана Быкова «Айболит-66»,  так вот, эти волшебники пели песенку в начале. И песенка звучала так: «В английской сказке я Дулиттл, а в русской Айболит. Ведь вы не скажете «болитл», а скажете «болит». Теперь вам будет ясно вот, зачем был нужен перевод». И начался скандал. Корней Иванович устроил просто... Так как он никому, тогда с авторскими правами было, международными, всё спокойно, да, поэтому в общем было достаточно сложно. Но тем не менее эта песенка осталась. И ею начинался спектакль. И там Чичи сыграла Лилия Князева, тогда уже, по-моему, народная артистка РСФСР, потом она стала народной артисткой СССР. Она была лучшая травести, первая травести, то есть актриса, играющая мальчиков и девочек. Она тоже перешла потом в картину. Она была женой Ролана Быкова в тот момент. Спектакль, я помню, довольно смутно. Единственное, что я помню, и может быть потому, что мне потом это много раз рассказывали, что в тот момент, когда Бармалей начинал догонять Айболита, чтобы с ним расправиться, говорят, я с очень независимым видом вставала посреди зала и с репликой «Ну, я пошла домой», быстро-быстро пыталась уйти из зала зрительного. Меня хватали за хвост, сажали обратно. Я, значит, зажмурившись, переносила этот ужас, и каждый раз, когда опять, я упорствовала в своём поведении, я вставала и опять же мама говорила с таким взрослым противным голосом: «Ты говорила, „Ну, я пошла домой“» и быстро пыталась выйти. Вот это самое, наверное, моё сильное детское впечатление от этого произведения.