Стрелять на поражение

Дело же в том, что, вы поймите, ведь… Что значит принято решение – стрелять на поражение? Это в инструкциях наших пограничников: при переходе границы, если после предупреждений нарушает контрольно-следовую полосу, и если он не откликнулся и не сдался, то стрелять на поражение. Это в инструкции пограничников записано. Не только у Советского Союза – всюду. Потом идут разговоры. Там, ну, в одном случае – 238 за этот период, пока стена была, погибло. А с той стороны убито 29 или 30. Кто-нибудь судит за то, что убили с той стороны пограничников и граждан ГДР? Никто же ничего. Тут же двойная арифметика получается. Те, которые пытались туда уйти, их убили – это преступление перед человечеством и, не знаю, перед кем. А тех, кто защищал и тех, кто выполнял приказ, и их убили – это в порядке вещей. Так что… Ну действительно с этой стороны больше убили, потому что и попыток туда проникновения было больше. А с той стороны стреляли пограничники, погибли люди, но такие же немцы, как и те, которые туда уходили. Поэтому… Потом я говорю, меня тоже спрашивали как-то: «Вот, а с вами согласовали, отдавали приказ?» Я говорю: «Поймите, со мной начальник погранзаставы на Дальнем Востоке не согласовывал, когда он стрелял на Даманском острове и на других участках, когда китайцы нарушали границу. Если последовал оттуда выстрел, сам начальник погранотряда или заставы обязан отдать приказ открыть огонь по противнику». Я получал информацию, что там-то и там-то произошла перестрелка. И я никогда не допытывал: «А кто отдал приказ?» Значит обстановка на границе была, а в инструкции записано, всё это регламентировано. Немцы наши инструкции не только читали – они с них переписывали свои инструкции. Поэтому это естественно. И сейчас судят членов политбюро ГДР за то, что убили на этой стене. А они-то при чём? Было самостоятельное государство, действовали определённые инструкции, как и в любом другом государстве. Ну… реакция другая. Вон, видите, у нас сейчас десять милиционеров погибло – мы спокойно, ничего. Так пошумели. Баски. Убили одного испанца. Видели, что делается? Пол-Испании стоит, плачет. Пол-Испании стоит, плачет – вот реакция. Там убийство, а у нас здесь милиционеров привезли гробы в Подмосковье, теперь в Петербург отвезут, похоронят, никто не объявлял траура, никто не объявлял никаких. А испанца – объявили траур. Так что это, видите, вещь такая: кто как всё это оценивает, кто как к этому подходит и кто какие выводы делает. И здесь. Ну, вот – согласовывали, не согласовывали. А, да – Бог знает. Не согласовывали все инструкции. Наши инструктора, наши наставники бывали там, учили их. Они у нас кончали высшие пограничные училища. Да-к, мы же их учили инструкциям, а не специально для Западного Берлина. Они учили всё это, усваивали и на основании этого создавали свои нормативные документы, по которым они жили и по которым они действовали. Поэтому задним числом сейчас убить – это всё равно что давайте вспомним 1918 год и начнём в Гражданскую войну искать виновных и судить: кто, кого, когда стрелял и всё прочее. Ну, так и сейчас. Они судят членов политбюро. Мильке осудили, Вольфа судят там, этот самый, как его… Был после Хонеккера – Кренц. Тот мне звонил сюда даже на квартиру: «Как же так? Вы заявили в этом, в каком-то интервью в Западной Германии, о том, что мы сами приняли решение стрелять». Я говорю: «А вы что хотите сказать? Что Советский Союз давал указание стрелять?» Я говорю: «Вы же тоже нас не ставьте в такое положение. А вы что – в стороне были?» Да, вы… Я объяснил, что, наверное, немецкие руководители принимали сами решения, но не без нашего участия и не без наших инструкций. Ну, как хотите, так и понимайте – давали мы указания или не давали. Это же, понимаете… «Мне вот грозит и я, в результате вашего заявления, могу получить 7 лет», – говорили мне. Я говорю: «Зачем ты пугаешь меня? Ты на то и грамотный человек, чтобы пояснить, объяснить, что к чему». А я объяснил: «Не потому что я хочу свалить на вас, а потому что не мы же из Москвы давали приказ по конкретному перебежчику какому-то, который шёл из Восточной Германии через стену пытался проникнуть, чтобы его убили». Это уже, друзья дорогие, коль вы были министром и руководителями – отвечайте за это. Другое дело: нужно ли судить? Это глупо, конечно. Если мы начнём всех вспоминать, кто был, где полицейским, кто отдавал приказ, какие команды, и судить всех подряд… Мы полстраны можем отдать под суд.