Реставрация предметов искусства для возвращения их в Германию

Из армии я вернулся в «Эрмитаж» работать опять на работу. Там работал уже Веснухов, он был замом, он уже, как говорится, демобилизовался и два года отработал. И я к нему должен был идти работать. А потом, значит, мне сказали: «Давай ты немножечко поработаешь, он тут закончит работу на этом объекте, а сейчас пока мы отправляем в Германию вещи из Германии в Дрезденскую галерею, поработай по реставрации оружия». И я примерно год работал по реставрации оружия, которое возвращалось в Дрезденскую галерею. Это мечи всевозможные, доспехи, по металлу – чистили, зачистки делали. И одновременно москвичи делали копию Пергамского алтаря. Делали четыре экземпляра из гипса для нас, потому что этот Пергамский алтарь отправляли в Германию, а чтобы здесь что-то осталось, делали ещё три копии из гипса. И гипс уже подделывали под камень, красили, и сделали так, что действительно трудно отличить. Ставят четыре этих вещи – где натуральный, где копия, трудно понять. Один экземпляр шёл в Москву, один оставался в «Эрмитаже», и один потом перешёл во Дворец Штиглица, в институт Штиглица. Там они поставили эту копию в большом выставочном зале. Я в Германии видел Дрезденскую галерею, она тоже у них восстановлена была, этот Пергамский алтарь, но не все элементы стыковались, какая вещь на каком месте должна быть. Очевидно, у них была только фотография Пергамского алтаря, поэтому композиции расставлены разрозненно. А меня на оружие тогда отправили. А потом я перешёл на живопись и работал уже на живописи. Мы сначала с Веснуховым там работали, потом он закончил и перешёл, я остался в «Эрмитаже». Потом нас взял ЛО СНРПМ, перевели к себе. У них были объекты в «Эрмитаже», а большие залы одному не сделать. И вот меня перевели в группу туда, и потом я остался на постоянную работу. Как раз Лоджии Рафаэля ЛО СНРПМ делало, и мы начинали её делать. До половины дошли, потом ушли на другой объект, там ребята другие продолжали.