Мои воспоминания о немецких товарищах

Ну, с Ульбрихтом у меня впечатление такое. Он человек замкнутый, малообщительный. Это такой немец, понимаете, слишком, ну, такой, самомнение у него большое было. Но вместе с тем он… Я часто отдыхал с ним в Крыму в это время, когда я отдыхал, и он отдыхал в Ореанде. Он в волейбол приходил, играл часами на волейбольной площадке. Такой, ну, молча, ни с кем не разговаривая, ни с кем не сближаясь, ничего. Такой… Хонеккер – тот более активный. Тут я с ним ещё по комсомолу был хорошо знаком, на съездах был в Молодёжной организации ГДР. У них и тогда, когда он уходил с поста первого секретаря в 1954 году, я был как раз у них на съезде – это в Эрфурте был у них съезд, и я был. Он тогда ушёл, а пришёл вместо него Намокель, а он вскоре стал вторым секретарём ЦК партии. И, конечно, это были разные люди – Ульбрихт и Хонеккер. Ну, на вторых ролях… Зависим был, конечно, полностью. Ну а что? Он не понимал? Мы туда масло поставляем, а они его фасуют, заворачивают в свою обёртку с штампом «произведено в ГДР» и продают. Всё прочее… Он зависим вплоть до этого был во всех делах. Мука, масло, мясо – всё мы завезли туда, всё. И он понимал это. А что он мог? На что он мог претендовать, чтобы занимать первую роль? Первую роль он не мог. Без Советского Союза он шага шагнуть не мог. Поэтому группа войск там – он ничего не мог, командующие там были все самые знаменитые наши генералы. КГБ там имело своё представительство для связи с органами безопасности. Посольство там было громадное, послами там тоже были люди, которые имели авторитеты, и политические деятели, с которыми он должен был считаться, должен был советоваться. У него положение действительно было такое – зависимое. А куда деваться? Страна была почти на полном обеспечении у Советского Союза.