«Андрей Рублёв»

Всё, что касается Андрея, памяти Андрея — для меня сокровенно. Абсолютно всё. И я так дорожил каждым нашим общением. Я помню, как приходил в их дом после «Иванова детства», перед «Рублёвым». Приехал по какому-то делу к нему. Они жили у Курского вокзала, на улице Чкалова, по-моему... сейчас уже плохо помню. Я пришёл к ним — ну, уюта нет. Какая-то кровать, и детская кровать, в ней Арсений маленький, ему год с чем-то. Чудный мальчик. Но потом «Андрей Рублёв» — это действительно перелом. Перелом и в судьбе Андрея, и ещё одна лестница на пути его восхождения к тому мировому лидерству, которое он обрел. И недаром об Андрее говорят: «Все крупнейшие режиссёры мира, Тарковский — это режиссёр номер один». Лично мне об этом говорили Бертолуччи, Тео Ангелопулос, и Мирко Кустурица мне говорил: «Чтобы понять, что такое режиссура, я тысячу раз прокручивал на монтажном столе вашу новеллу „Колокол“ из „Андрея Рублёва“». И вот «Андрей Рублёв». Мне позвонили: два Андрея — Андрон и Андрей — написали для меня роль в новом фильме. Я был потрясён. Это так для меня было важно — что Андрей опять вспомнил обо мне. «Он для Вас написал, — отдавая сценарий, мне говорят, — роль Фомы, ученика Андрея Рублёва». Я стал быстро читать сценарий: где же этот Фома? Фома какой-то... Ну, вроде имя есть, а что он там делает? Действия нет, текста нет. Какая-то бледная тень ходит за Рублёвым, кисти ему моет. Я думаю: «А что ж мне делать? Ну и рольку мне написали мои два Андрея». И читаю дальше, уже расстроенный, потому что не хочется это играть. Читаю-чи-таю... И дальше — «Колокол». С первых же строк я пошёл как в бездну в эту новеллу. И вижу себя в этой роли — Бориски. Пришёл я на пробы. Опробовался я на Фому. Плохо, видимо, попробовался, не было желания это делать. Чистенький: одели меня, шапочку, какая-то роба. Чистенький. Попробовался. Потом подошёл к Андрею и говорю: «Пожалуйста, попробуй меня на Бориску». — «Нет, нет. Я же для тебя это написал. Бориска — у меня есть актёр на это. Он даже не актёр, поэт, Чудаков. Ему 30 лет. Такой мне нужен. Я для него делал. Ты ещё мал для этой роли». Я его и так, и сяк уговариваю. А он: «_Но я же для тебя написал роль. Что же ты, отказываешься?» Ну как я мог отказываться? Я начал действовать через оператора, через консультанта. Консультант мне помог — Савва Ямщиков. Он говорит: «Поспорим на ящик шампанского, что ты всё равно утвердишь Колю. Лучше ты не найдёшь». Андрей: «Да нет, Коля уже зазвездился. Коля играет — это же не для него роль. Я ж делал для Чудакова». Савва: «Ну, поспорим на ящик, что всё равно его возьмёшь?» Поспорили. А раз поспорили — надо делать пробу. Андрей сделал мне пробу. И взял. Убедился, что вот так. Ну а дальше — дальше пошли уже тяготы создания фильма. И тяготы, и драмы в жизни Андрея.