Две незабываемые встречи с Дмитрием Шостаковичем

И, вы знаете, встреча с Дмитрием Борисовичем сыграла огромное значение в моей судьбе. И однажды Дмитрий Борисович сказал: сегодня после концерта, у нас был концерт в Доме композиторов, я уже не помню, какое это было его новое произведение, по-моему, это был цикл «Время», которое, кстати, я горжусь этим, Дмитрий Борисович посвятил мне. Он сказал: «Сегодня после концерта мы ужинаем, и с нами будет Дмитрий Дмитриевич Шостакович». И тогда произошла вторая встреча с Шостаковичем. Первая была, когда я только пришёл, я уже говорил, в хор Ленинградского университета. И первая, одна из первых работ, практически первая работа – это была хоровая партитура 13-й симфонии Шостаковича «Бабий Яр». И в составе сводного хора басов, там только мужской хор участвует, и только низкие голоса – сводный, потому что это был хор капеллы, басы оперной студии консерватории и хора Ленинградского университета. Мы стали репетировать в Большом зале филармонии, и Дмитрий Дмитриевич сидел в зале на всех репетициях, безумно нервничал. Тогда я увидел этот его очень-очень знаменитый жест – когда он нервничал, он всегда делал, у него рука ходила туда-сюда. И я очень хорошо помню, что он сказал, обращаясь уже ко всему оркестру, к дирижёру: «Пожалуйста, последний колокол, как на окончании симфонии, должен прозвучать очень отчётливо. Это должно быть как напоминание о том, что произошло». И в Доме композитора произошла вторая встреча. А я уже в то время был студентом консерватории и заглядывался на сольную партию в той же 13-й симфонии. И я, набравшись наглости после бокала вина, говорю: «Дмитрий Дмитриевич, скажите, пожалуйста, как вы считаете, могу я это спеть? Вы меня сегодня слышали – могу я это спеть?» Он говорит: «Понимаете, Серёжа, судя по тому, что я сегодня услышал, вы очень можете это хорошо сделать, потому что басам обычно очень тяжело выдерживать эту тесситуру». И у меня зачесались крылья, стали резаться на спине крылышки. И я с новой, так сказать, энергией стал доучивать это произведение. И должен сказать, что позже, когда мы познакомились с замечательным дирижёром Куртом Мазуром, когда мы, так сказать, были на совместном концерте ещё в Западном Берлине – это был, по-моему, 80-й год, если мне не изменяет память – после этого Курт Мазур никогда это произведение без меня не дирижировал. Я безумно горжусь этим. И был даже концерт в Нью-Йоркской филармонии, когда он был главным дирижёром Нью-Йоркской филармонии, он поставил это произведение и пригласил Женю Евтушенко. И Женя читал, он замечательно говорил по-английски, он читал свои стихи в собственных переводах на английский язык, и потом под конец он прочёл текст «Бабьего Яра» по-английски. Это был незабываемый концерт. И это была вторая встреча.