Братья Бучины: Алексей, Виктор и Александр

Они пришли подростками, все были спортсменами «Динамо» – и дядя Саша, и папа. Когда папа служил в армии, уже началась война, они действовали как диверсанты. На лыжах, в составе ОМСБОН, они выполняли разведывательные задачи. Я спрашивала у папы: «Пап, было страшно?» Он говорит: «Конечно, страшно». Как не страшно? Конечно страшно. Их забрасывали, надевали белые маски, и они шли выполнять задания, отрабатывали всё это и возвращались. Конечно, это было страшно. Он никогда не говорил: «Ой, я там всё сделал!» У нас дядя Саша был особенный. Папа у меня был маленький, а дядя Саша – высокий, похожий на отца. Когда возил Жукова, это было что-то невероятное. Он был очень боевой: «Эй, Витька! Ты чего?» – а потом так мягко: «Ой, Ленка, я тебя люблю! Иди ко мне, моя племянница». Он всегда был таким. Дядя Саша очень любил Жукова, и Жуков очень его ценил. Он никогда не называл его «Сашка», всегда «Александр Николаевич», до самого конца. Он работал у Жукова до последнего дня, всю войну и потом. Он рассказывал, как во время бомбёжек Жуков просто говорил: «Едем!» – и они ехали. Дядя Саша был настоящий ас, ему доверяли в любой ситуации. Он ездил с Жуковым всю войну, и папа рассказывал, что иногда сверху сыпалось всё, а Жуков спокойно приказывал: «Нет, Сашка, давай, быстро! Ты же знаешь, как ездить». Жуков был очень прямолинейный, но у него, похоже, было чутьё – где можно, а где нельзя. Он возил дядю Сашу всю войну и даже после неё. А дядя Лёша, который служил в контрразведке, долго находился в Германии. Там они разгребали всё, что оставили немцы, исследовали катакомбы и разные объекты. Он вернулся последним из всех после войны. У него был особенный вид, такой характерный, который сразу выделял его среди других.