Любимец Виктора Бучина – Фёдор Симашёв

Да, Федя – это была его любовь. Федя – это любовь. Ничего другого не могу сказать, но он ему вот… Фёдор вообще был необыкновенный. Сначала он был такой корявенький, ходил как-то странно. Но потом, когда уже овладел техникой, занимался с папой. Видимо, ему было тяжело, понимаете, как сказать, но он преодолевал, слушал. Отец для него был как Бог, вот это я точно могу сказать. И отец его звал «сынок». Сынок. Потому что он видел, что человек хочет, старается и может, только надо научить. И научил. У Фёдора был очень хороший характер – упёртый татарин, но он не обижался. Он был добрый, у него не было вот этого нимба над головой, типа «я что-то большее». Вот в Фёдоре этого не было. Папа всегда говорил: «У него нет таких данных, но есть упёртость». И говорил: «О, татарин мой, пошёл-пошёл». Он мог делать ровно столько, сколько ему сказал отец – исполнительный до конца. И эта упёртость ему очень помогала. Он был внимателен, слушался: «Сидеть!» – сидеть, «Идти!» – идти, «Так делать!» – так делать. Федя просто делал. Во-первых, папа его ведь украл, вывез. Для него отец был «батя». И все практически называли папу не «Виктор Николаевич», а «батя». Всю жизнь он был батя. С Федиными дочками мы до сих пор общаемся, перезваниваемся. Когда проходят гонки – сейчас, конечно, они уже местного масштаба, кто-то профессионал, кто-то старенький, но есть и детская гонка. Эти соревнования проводят в честь Бучина и Симашёва.