Моё знакомство с Андреем Анатольевичем Зализняком

Вы знаете, вот обычно в таких интервью почти все говорят, что им посчастливилось встретить на своём пути каких-то замечательных людей. И мне тоже посчастливилось. Но, конечно, это влияние эти люди оказывали на меня в разной степени, и в разное время, и с разной силой. Но по-настоящему вот какие-то яркие для меня люди появились всё-таки в университетские годы, и первым был Андрей Анатольевич Зализняк. Наверное, вы знаете это имя, но тогда это был совсем не тот Андрей Анатольевич Зализняк, которого знают сейчас очень многие. Тогда это был аспирант, 22-летний человек молодой, который только что приехал из Парижа, куда его послали на стажировку. Год он проучился там, в замечательном парижском университете «École Normale». И он вернулся оттуда, быстро завершил университет, потому что у него пропал год из-за этой стажировки, и поступил в аспирантуру. И сразу начал преподавать. И начал преподавать вот те курсы, которым он научился в Париже. Это были курсы по сравнительной грамматике индоевропейских языков, и по восточным языкам немного, и вообще по теории лингвистики. И вот он это сразу начал читать. То есть, появилось объявление, просто в коридоре филологического факультета, что объявляется набор в группу по изучению санскрита. Ну, записалось какое-то количество людей, не очень много, но довольно такая симпатичная возникла группа. И вот это была первая с ним встреча, первые занятия, но тут с Зализняком… Потом он начал читать многие другие курсы. Значит, был санскрит. Потом язык вед – это тоже такие, значит, тексты древнейшие на санскрите, но другого, так сказать, слоя языка, и поэтому отдельно они изучались, как отдельный язык этих вед. Потом древнеперсидский язык, потом арабский язык, потом какие-то, значит, семинары по лингвистическим задачам, тогда никто ещё не знал, что это такое, а он уже придумал. И это всё продолжалось, но я-то начала его слушать, когда я была на втором курсе, а потом весь второй курс, третий курс, четвёртый и пятый я слушала и другие его разные лекции. И вот хотя он был совсем молодым человеком, он прекрасно преподавал эти предметы, эти вот дисциплины, вёл эти семинары, и как-то было видно, уже тогда был виден какой-то масштаб его научной личности и человеческой, кстати. Человеческой тогда ещё в меньшей степени, просто вот научной: видно было, что это человек высокого полёта.