Юрий Апресян. Добрый человек с твёрдыми принципами

Вот в прошлом году его не стало. Он отличался какой-то… необыкновенно таким, как бы вам это сказать, каким-то очень человеческим отношением к окружающим людям, каким-то вниманием необыкновенным. Таким, что всем казалось, какой-то добротой… И в то же время – это человек какой-то особой такой, не знаю, принципиальности и твёрдости в своих убеждениях: и научных, и просто человеческих. С таким внутренним стержнем человек, таких принципов. Например, недавно… Вот такой ещё есть великий лингвист в Канаде, Игорь Мельчук, может быть, вы тоже слышали такое имя, конечно. Вот они были очень дружны с Апресяном. И Мельчук говорит, что он вообще не встречал такого принципиального человека, твёрдого, как Апресян, и настолько, что вот он написал какие-то две статьи, очень новаторские, очень интересные, новые, и не публиковал их несколько лет, потому что ему запрещали цитировать Мельчука. А ему надо было его цитировать, и он не хотел его вычеркнуть. И Мельчук даже его уговаривал: «Да ну сними ты вот это…» И потом, когда наконец напечатаны были эти работы, то Мельчук сам пишет: «Мне пришлось, – говорит, – от многих собственных отказываться каких-то достижений, потому что я увидел, что Апресян это сделал гораздо раньше и не публиковал». Вот это вот его, конечно… И так он был верен своим каким-то друзьям. Вот такой был Константин Бабецкий, вообще известное такое имя среди вот этих репрессированных подписантов. Так он, Апресян, ездил к нему куда-то в ссылку, всё время с ним переписывался. Вообще, человек с каким-то таким очень твёрдым стержнем. И очень милый, очень добрый. И при этом всем людям, которые попадали вот в его, так сказать, поле зрения, всем казалось, что… Вот он на всех распространял какую-то свою такую доброту, и всем казалось, что он к ним особенно как-то добр, внимателен. А он просто вот такой был вообще человек.