Сердечная недостаточность – не приговор

Сердечная недостаточность, конечно, – это проблема, давным-давно хорошо известная. И такие пациенты были на виду у врачей ещё в XIX веке. И врачи XIX века говорили: «Мы не хотели бы быть врачами, если бы у нас не было препаратов наперстянки». Потом появился «Дигоксин» – вернее, это уже производное, синтетический препарат. Затем появились мочегонные, и долгие-долгие годы, десятилетия фактически, лечение сердечной недостаточности сводилось к использованию этих двух препаратов. В конце 70-х годов появились препараты бета-адреноблокаторы, которыми стали, вопреки, казалось бы, здравому смыслу, лечить это заболевание. Потому что бета-адреноблокаторы уменьшают силу сердечного сокращения по своему основному функциональному предназначению. Тогда они ещё были неселективные. Но к тому времени уже зарождалась нейроэндокринная концепция развития сердечной недостаточности, вернее – её прогрессии. Развитие это, в основном, было связано в те времена с инфарктами миокарда. А потом появились ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента. И вот два этих класса препаратов, понижая артериальное давление и, в общем-то, затрудняя лечение самых тяжёлых пациентов на первых шагах процесса, были внедрены в стенах кардиоцентра. А на границе 90-х и 2000-х годов появилась новая форма сердечной недостаточности – когда сердце сокращается хорошо, а расслабляется плохо. Тогда ещё не умели просто понимать, что есть такая форма сердечной недостаточности. В основном, это проблема очень пожилых людей, гипертоников, больных сахарным диабетом. И, как я уже сказал, лиц, которые, в общем, перешагнули определённый возрастной рубеж – как правило, за 75 лет. Признаться, до настоящего времени мы не справились до конца с этой формой сердечной недостаточности. Тут у нас по-прежнему остаются главными препараты, имеющие мочегонный эффект: либо это чистые диуретики, либо так называемые ингибиторы натрий-глюкозного котранспортёра, которые удаляют глюкозу из крови – она выходит с мочой, а с ней выходит также и вода. Но эти препараты более эффективны, чем просто классические диуретики. Это тоже уже, слава богу, нас вооружило. И всё это, особенно до начала 2000-х годов, делалось в кардиоцентре. Кардиоцентр внёс трудно переоценимый вклад практически во все нозологии. Потому что, если вернуться к сердечной недостаточности с сохранённой фракцией выброса, сейчас Сергей Николаевич Терещенко со своей командой занимается новой природой этого заболевания, связанной не только с диабетом, с возрастом, но и с амилоидозом – так называемым транстиретиновым амилоидозом, который тоже в значительной степени привязан к возрасту, но в большей степени он связан, вероятно, с молекулярно-генетическими механизмами развития. В общем, по сердечной недостаточности нельзя не упомянуть, конечно, и лечение хирургическим путём. Помимо клапанных способов коррекции сердечной недостаточности, уже не раз упомянутых, и помимо васкуляризации миокарда за счёт, в том числе, микрохирургии, также уже не раз упомянутой, здесь применяются ещё и вспомогательные устройства. Одно из них – это искусственный левый желудочек. Эту программу наш центр начал использовать не в режиме моста к трансплантации сердца – эта технология уже была отработана Сергеем Владимировичем Готье со своей командой – а в плане так называемой destination-терапии, то есть на максимальное увеличение продолжительности жизни без последующей трансплантации сердца. Мы прошли через протоколы клинической апробации, и сейчас это отдельный вид высокотехнологичной помощи. Сейчас уже далеко не только наш центр подключается к этой программе. Если говорить об ургентных состояниях, связанных с сердечной недостаточностью – это, например, разрывы миокарда. В этом плане наш центр, наверно, начал пионерскую работу по организованному лечению. Мы создали референс-центр, который забирает на себя таких пациентов. Через имплантацию так называемых окклюдеров – устройств, которые вводятся через сосуды и закрывают отверстия. Это отверстие образуется внутри сердца, в межжелудочковой перегородке. И в случае отсутствия такого лечения пациенты, как правило, умирают. Лечение кардиогенного шока – это тоже… Я уже упоминал Михаила Яковлевича Руду. Это человек, который создал целую школу специалистов и направлений неотложной кардиологии в нашей стране. Один из его учеников, Дмитрий Вольфович Певзнер, сейчас возглавляет этот отдел. Они систематизировали этот процесс, превратили его в хорошо и понятно организованный, с присоединением не только медикаментозных средств, но и средств вспомогательного кровообращения. Например, таких, как экстракорпоральная мембранная оксигенация, которая пришла к нам во времена ковида достаточно широко, и поэтому сейчас большое количество центров может использовать этот способ лечения. Кардиогенный шок сопряжён с другими шоками – с септическим шоком, который нередко осложняет течение заболевания у пациентов с резко нарушенной гемодинамикой, а значит, с резко нарушенным метаболизмом. Инфекция начинает очень быстро и бурно прогрессировать с развитием таких смешанных шоковых состояний. Ну, в общем, можно ещё долго, много говорить.