Поездка Андрея Зализняка во Францию. Совет Вячеслава Всеволодовича Иванова

Он был учеником Вячеслава Всеволодовича Иванова, которого вы тоже, наверное, знаете, и многие знают его. Очень крупный учёный, потом получивший огромное признание во всем мире и, конечно, в нашей стране. Так вот, Вячеслав Всеволодович, который был не намного старше Зализняка, но он был его учителем, потому что Зализняк под его руководством писал курсовую работу, потом дипломную работу, и дальше, на протяжении всей жизни, он считал его своим учителем и был как-то ему предан. Хотя в собственно научном плане он вовсе не был последователем каким-то Вячеслава Всеволодовича Иванова. Но когда он собирался, когда вот стало известно, что его посылают в Париж, что было в те годы очень большим исключением вообще из правил жизни, потому что никого никуда не посылали и чтобы студента филологического факультета послали на год в Париж, это было что-то невероятное. И послали Зализняка... Это в какой-то степени было случайно. В какой степени? В такой, что он учился на английском отделении, а нужен был человек в Париж с французским языком, но уже известно было про Зализняка, что он… Про него потом всегда говорили, что он полиглот, он всегда от этого открещивался и говорил, что он никакой не полиглот, а что его просто интересует язык, устройство языка, но тем не менее он французский уже знал очень хорошо, самостоятельно его выучил. И вот почему же всё-таки его послали? Потому что было же и французское отделение… Но оказалось, что на французском отделении нет ни одного мальчика, а девочек посылать не очень хотели, потому что опасались посылать девочек, они, конечно, могли не вернуться. И хотели непременно мальчика. Ну, вот, а мальчик был такой, значит, в английской группе, причём знающий французский язык. Он сам с юмором и очень красочно вспоминал об этом, и напечатаны эти его воспоминания о том, как всё это проходило. Как его вызвал заместитель декана и стал его спрашивать, знает ли он французский язык. Он от страху, потому что думал, вдруг на него что-то еще навесят, кого-то сопровождать или что: «Нет, нет, я не знаю». А тот говорил: «Ну, как, совсем не знаете?» – «Ну, немножко знаю». Вот. Потом говорит этот замдекана, его спрашивает: «Ну, а лекцию вы могли бы прослушать по-французски? – «Ну, лекцию-то я, конечно, могу». Потому что у него уже был до этого опыт, когда его приставили к какой-то делегации с английским языком, по-моему, и он оскандалился таким образом, что когда они проезжали на автобусе где-то в Туле, по-моему, и увидели огромную очередь у магазина, эти его подопечные спросили, что это такое. Он сказал, что это очередь за хлебом. И это, конечно, было в те времена большим преступлением. Вот он боялся чего-то такого же. Его, правда, перестали потом к кому бы то ни было прикреплять в качестве такого гида, но он боялся, что ему что-нибудь вот такое повесят. А вот так вдруг оказалось, что надо поехать в Париж и слушать лекции. Всё-таки даже в те годы существовал какой-то обмен студенческий, был какой-то план. Конечно, было очень мало таких поездок, стажировок, но вот между Францией и Россией существовал такой обмен. И ещё этим, перед тем как Зализняка туда послали, в Москву приехал такой, по-моему, мне кажется, что жив он ещё, хотя, может, и нет, не знаю, Мишель Окутюрье, такой француз, приехал тоже на стажировку, русист. Зализняк его знал, как-то тут ему помогал тоже. И потом, когда он оказался в Париже, то тоже с ним как-то имел дело. Ну, в общем, короче говоря, бывали такие, их было очень мало, но они были с разными странами. С Францией больше, чем, например, с Англией или с Америкой тем более. Всё-таки это было. И вот Зализняк попал так, таким образом. И он пошёл к Вячеславу Всеволодовичу как к своему научному руководителю и спросил его совета, что бы он посоветовал там, в Париже, слушать прежде всего, на какие ходить лекции. И Вячеслав Всеволодович дал ему замечательный совет. Он сказал: «Неважно, что слушать, важно, кого слушать». И сразу назвал несколько имён, на лекции этих людей он настоятельно рекомендовал ходить независимо от того, что они читают, просто потому что это крупные фигуры в науке, и от них можно очень много всего получить. Зализняк так и делал. Это были действительно крупнейшие учёные. Один из них был замечательный лингвист Эмиль Бенвенист, всемирно известный ученый, специалист вообще по теории, по общей лингвистике, и по персидскому языку, и вообще языкам. Ну, главным образом всё-таки вот этим занимался. Затем там был такой замечательный тоже, его звали Антуан Рену, это был очень крупный специалист по индийским языкам: по санскриту, и ведам, и всему прочему. И ещё вот несколько таких же крупных учёных французских. И Зализняк всё это слушал, он не ходил на какие-то обязательные занятия, хотя там ему предписывалось что-то такое посещать, но он очень решительно их игнорировал, а ходил вот на эти занятия, причём в другие вузы: в Сорбонну или там ещё на какие-то другие факультеты. Это было не в самой этой «École Normale».